Войти
Персона
04.08.2009 15:17
Воронеж – реальная музыкальная столица Черноземья

Воронеж – реальная музыкальная столица Черноземья

5 августа исполняется 70 лет Евгению Трембовельскому - заслуженному деятелю искусств Российской Федерации, доктору искусствоведения, профессору, заведующему кафедрой теории музыки Воронежской академии искусств, секретарю Союза композиторов России, председателю его Воронежского отделения. С Евгением Борисовичем беседует профессор Лев Кройчик.

- Евгений Борисович, по моему мнению, у нашего города три опознавательных знака: знаменитый шпиль здания Ю.-В.ж.д., памятник Кольцову в одноименном сквере и велосипед профессора Трембовельского, на котором, презрев условности, разъезжает по улицам заслуженный деятель искусств Российской Федерации.
Откуда у вас такая любовь к велосипеду?


- Езжу всю жизнь. Это связано с особенностями моего организма, который любит физические нагрузки. Видимо, это и привело меня в молодости в альпинизм.

- Ах вы еще и альпинист? До каких званий дослужились?

- Кандидат в мастера спорта по альпинизму. И несколько разрядов по легкой атлетике.

- По вас в молодости институт физкультуры не плакал?

- Плакал. Уговаривали бросить консерваторию и заняться более серьезным делом.

- А что ответили вы?

- (Смеется.) Сел на велосипед и уехал... Понимаете, мне не интересно ходить медленно. С велосипедом у меня связано много историй - и приятных, и не очень. Однажды напоролся в темноте на трубу и, перелетев через руль, сломал себе зуб.
В другой раз тренировал собаку (у меня тогда была афганская борзая - кобель по кличке Чайнар). Ехал на велосипеде, а Чайнар бежал справа. В этот момент слева от меня мелькнула точно такая же собака, оказавшаяся сучкой. И мой Чайнар рванулся за дамой. Естественно, я оказался на земле.

Прихожу домой в растрепанных чувствах.

Жена спрашивает:

- Что случилось?

Отвечаю:

- Пострадал из-за женщины.

- Вас эти происшествия не смущают? Профессор, летящий в грязь...

- Город в этот момент видит всего лишь человека, падающего с велосипеда.

Но однажды у меня действительно был случай, когда я привел в изумление своих коллег. Звонят из Ельца, приглашают к ним приехать в качестве председателя предметной комиссии в их колледж. Я даю согласие. Они интересуются, когда меня встречать. Я объясняю, что встречать меня не надо. Назовите адрес гостиницы. А теперь представьте себе лица встречающих, увидевших председателя предметной комиссии, подъезжающего к гостинице на велосипеде.

- До Ельца, между прочим, километров сто тридцать? Или больше?

- Когда в Ельце хоронили Тихона Хренникова, я тоже туда отправился на велосипеде.

- Вы рисковый человек, Евгений Борисович... Крутые подъемы, спуски, оживленная трасса, сумасшедшие автомобилисты...

- Альпинизм приучил у риску. Хотя по натуре я очень осмотрительный человек. Не поеду даже на зеленый свет, пока не удостоверюсь, что мне ничто не угрожает.

- В книге, посвященной вашему юбилею, я обратил внимание на фотографию: один ваш внук сидит на раме велосипеда, а второй - на багажнике. Это же очень опасно.

- А летать не опасно? А ходить по улицам? А просто жить?

Реальную опасность я испытал однажды во время восхождения. Шел в связке с молодой альпинисткой, она небрежно вбила крючок, и я полетел в пятисотметровую пропасть. Спас меня ремень рюкзака, зацепившийся за выступ скалы.

- Именно после того эпизода вы расстались с альпинизмом?

- Нет. Для расставания были другие причины. Это произошло позже, когда я уже серьезно занимался наукой и подготовкой первой диссертации. К тому времени в моем активе были маршруты 4а и 4б категорий сложности.

- А высшие какие?

- 5б... Но предстояло сделать выбор. Альпинизм требует ежегодных сборов на три месяца, чтобы постоянно быть в форме. Нельзя рисковать жизнью - ни своей, ни чужой. Найти эти три месяца в своем расписании я не смог.

- И вы решили вернуться с небес на землю?

- Надо было определяться. И я предпочел науку.

- Две диссертации, пять монографий, двести статей, заведование кафедрой, работа в Союзе композиторов, организация многочисленных конференций, фестивалей, доклады, поездки, выступления...
Вы этого хотели? Или - уточню - именно к такой жизни вы стремились?

- Звучит банально, но я люблю жить. Примером для меня служит Елена Николаевна Гоголева. Она умерла в девяносто три года, и за три недели до кончины выступала на сцене.

Вот это настоящая сила духа.

- Вы религиозный человек?

- Крещен в зрелом возрасте. Считаю себя верующим христианином. Особенно близки мне экуменистические воззрения.

- Вы верите, что возможно объединение всех христианских церквей? Посмотрите, что происходит в Украине.

- Причиной конфликта там, я думаю, являются политические, а не религиозные мотивы. Вообще, в этой тонкой и деликатной сфере уместна толерантность. Думаю, что и безбожников не обязательно ожидает пропасть, тем более что в их среде были Гете, Фрейд, Платонов.

Мне кажутся интересными рассуждения Андрея Петровича Капицы, считающего науку и религию различными частями человеческой культуры. Он говорил о себе: "Я русский православный атеист. Принимая русскую православную культуру, в гипотезе Бога не нуждаюсь".

- Что бы с нами ни происходило, ответственность за принимаемые решения несет каждый из нас. Вы родились в Алма-Ате, там окончили в шестьдесят втором консерваторию. Пятнадцать лет отдали Казахстану, а потом - в семьдесят седьмом - рискнули круто изменить жизнь: переехали в Россию.Что вас подвигло на этот переезд?

- А то вы не знаете?

- Догадываюсь... Когда Горислава Валентиновича Колосова, первого факультетского профессора-журналиста спрашивали, что его побудило перебраться из Алма-Аты в Воронеж, он отвечал: "Климат плохой".

- Так могли бы ответить многие, кто покидал Казахстан в те годы. Формально все было благополучно. И в Караганде, и в Алма-Ате, куда я вернулся после Караганды: преподаю в консерватории, защищаю кандидатскую диссертацию, становлюсь заведующим кафедрой, но чувствую: я - изгой.

Придирки, проверки, доносы, жалобы.

- В естественном стремлении к национальному самоопределению почти всегда возникает некий националистический оттенок. Вместо того чтобы говорить "Мы - такие же, как вы", говорят "Мы - лучше вас". Гнусная, надо признаться, формула человеческого общежития.

- Согласен с вами. Потому мы и уехали...

- А вы коренной алмаатинец?

- Я родился в Алма-Ате, но родители жили под Ленинградом - в Ораниенбауме, небольшом городке, который одно время назывался Ломоносов. Перед финской кампанией им, как и многим жителям предместий северной столицы, предложили эвакуироваться: видимо, военные боялись, что пригороды Ленинграда станут зоной боевых действий в предстоящих боях с финской армией.

Родители уехали в Алма-Ату, где отец - Борис Николаевич Трембовельский, выпускник Ленинградской консерватории, легко нашел работу: играл в симфоническом оркестре, в оркестре при драматическом театре. Мама - Мария Николаевна Трембовельская - после моего появления на свет стала домохозяйкой. В войну, конечно, работала надомницей. К сожалению, папа умер рано - в пятидесятом. От лейкемии.

Нам нравился город - зелень, сады, горы.

- У Некрасова сказано: "Нет безобразия в природе". В жизни, видимо, все сложнее?

- Природа мудрее нас... Я защищал свою дипломную работу, посвященную проблемам симфонизма, с семи вечера до часу ночи. А с часу до трех...

- ...ночи?

- ...ночи, ночи... длилось ее обсуждение. Председатель комиссии профессор Эпштейн был не согласен с моей трактовкой симфонизма. Один из членов государственной комиссии Евгений Григорьевич Брусиловский, известный композитор, мне потом рассказал, что семь членов комиссии оценили мою работу на "отлично", двое -- поставили "неудовлетворительно". Но у председателя было два голоса. А он тоже не принял моей концепции.

В общем, сложили баллы -- и получилось, что больше, чем "удовлетворительно", моя работа не заслуживает.

Потом - уже утром следующего дня - мы часа два гуляли с Евгением Григорьевичем вокруг консерватории по улицам с характерными названиями - Коммунистический проспект, имени Калинина, Памфилова и Кирова.

Евгений Григорьевич меня утешал:

- Женя, жизнь поставит свою оценку.

И вот что любопытно: мне, троечнику, предложили аспирантуру и работу в консерватории.

- А вы, обидевшись, гордо от этого отказались?

- Конечно обиделся. И уехал в Караганду - преподавать в местном музыкальном училище. И, знаете, не пожалел.

Меня тогда крепко поддержали два человека - мой отчим Иннокентий Дмитриевич Клепиков и отец жены Владимир Иванович Черемных. Люди военные, они умели подставлять плечо.

Два года Караганды - хорошая школа жизни. Караганда - очень своеобразный город. Я приехал и увидел там два типа людей: одни - с темными от въевшейся угольной пыли лицами, из-под кепок чубы торчат... - это шахтеры; вторые - рафинированные интеллигенты в шестирублевых китайских рубашках с идеально отглаженными воротничками. Вчерашние каторжане, а ныне ссыльные.

И вот эти интеллигенты посвятили меня в члены своего ордена Несдающихся.

Несломленных людей.

Мне, двадцатитрехлетнему молодому человеку, тогда это было особенно важно.

Книги в библиотеке мне выдавал доктор наук, занимавшийся в прежней жизни востоковедением. Я ходил на лекции профессора Свядоща, который позднее открыл в Петербурге первый в нашей стране институт сексопатологии. Я подружился с Эдуардом Мелбардисом, талантливым инженером, разработавшим оригинальный прибор медицинской диагностики. От изобретателя отмахивались - ссыльному не полагалось что-то такое придумывать.

Спустя много лет Мелбардис сообщил мне: аналогичный прибор запатентовали американцы. Словом, я встретился в Караганде с такой силой духа, что их жажду творчества ничто не могло остановить.

- И вы, оказавшись среди таких людей, окунулись в творчество, презрев козни своих врагов?

- (Смеется.) Когда меня спрашивают о врагах, я отвечаю, что у меня два врага - телефон и телевизор. Оставаясь дома в одиночестве, я отключаю их. В другое время приходится терпеть и тихо ненавидеть достижения современной науки и техники.

Ну а если говорить серьезно, то главный оппонент каждого из нас - мы сами.

Недавно по совету профессора Аллы Борисовны Ботниковой прочитал пронзительную по чистоте и глубине работу преподобной мученицы Марии (Елизаветы Юрьевны Скобцовой) "Типы религиозной жизни". Нетривиальные идеи автора книги о бесчисленных подменах христианства сходятся в тезисе: "Отвержение себя - это главное, без чего нельзя идти за Ним, без чего нету христианства".

- Самоотвержением заниматься очень трудно.

- Другого не дано. К творчеству - в науке и в искусстве - можно относиться по-разному: по-разному его любить, по-разному ему отдаваться. Либо осознавая в своем служении ответственность за полученный свыше дар, либо испытывая горделивое чувство интеллектуального превосходства и радуясь возможности покрасоваться изысками своего творчества.

- Для вас ученые и художники - элита общества?

- Ни в коем случае! Элитарность определяется не профессией, а отношением к делу.

Или - лучше сказать - его трактовкой и целью.

Помните притчу о трех строителях? Их спросили:

- Чем вы тут занимаетесь?

Первый ответил:

- Камни таскаю.

Второй:

- Зарабатываю на жизнь.

Третий:

- Строю Шартрский собор.

Очень важна точка зрения на то, чем ты занимаешься.

Впрочем, творец, как правило, человек самодостаточный. Он прекрасно понимает: значимость созданного им определяет время.

- Получается, что мы с вами, Евгений Борисович, что-то объясняющие, истолковывающие, интерпретирующие, не очень-то нужны обществу?

- А вы помните, Лев Ефремович, ироническое замечание Бориса Пастернака об ученых мужах:

Не знал бы никто, может статься,

В почете ли Пушкин иль нет,

Без докторских их диссертаций,

На все проливающих свет.

- Тем не менее вы в девяносто четвертом защитили докторскую диссертацию "Особенности ладо-гармонического мышления Мусоргского". Зачем?

- Захотелось высказаться.

И - врать не буду - хотелось доказать, что чего-то стою. В Казахстане я много времени уделял изучению взаимосвязи национального фольклора и профессиональной музыки. Это было интересно, но...

- Но?..

- ...но узконаправленно, что ли... А тут - Мусоргский. Самый загадочный русский композитор. Новатор. Не прочитанный до конца по сию пору. И в течение долгих лет остававшийся недопонятым.

- Что значит "не прочитанный"? Его музыка звучит в концертах, его оперы не сходят со сцены...

- А вы знаете, Лев Ефремович, что Римский-Корсаков два года после смерти Модеста Петровича исправлял ошибки композитора?

- У Мусоргского были ошибки?

- В том-то и дело, что не было! Дело в том, что Римский-Корсаков считал законы классической гармонии "божественными" и все, что в них не вписывалось, полагал нарушением норм. А произведения Мусоргского были настолько самобытны, что не укладывались в существующий канон и посему почитались за безграмотные. Поэтому их постоянно редактировали.

- Художник мыслит образами, которые не каждому доступны. Становись на цыпочки, дотягивайся, старайся понять...

- Истинный художник не может не быть мыслителем. Стиль Мусоргского-музыканта многим казался корявым. Анна Андреевна Ахматова заметила однажды, что мы в поэзии пользуемся теми же словами, которыми ведем разговор за чаем с друзьями. Вот и Мусоргский так же ведет свой диалог с аудиторией.

И не он один. Дебюсси, Равель, Барток, Стравинский, Шостакович, Шнитке, Слонимский считали Мусоргского своим духовным отцом и творцом технологических открытий в музыке. Подчеркиваю - именно технологических открытий, что чрезвычайно важно для понимания роли Мусоргского в мировой музыкальной культуре.

Ругали Мусоргского, исправляли, редактировали, а когда посмотрели - убедились: в его музыкальных идеях все соли земли.

- И вы стали первым, кто об этом сказал?

- Разумеется, нет! Это труд поколений, создавших корневую основу для будущих исследований. Работая над диссертацией, я воспользовался советами ряда знатоков творчества Мусоргского - моего консерваторского учителя профессора Иосифа Игнатьевича Дубовского, выдающегося петербургского музыканта и ученого Анатолия Николаевича Дмитриева, московского профессора Юрия Николаевича Холопова.

Говорят, котелок на трех камнях не опрокидывается. Эти три имени и стали для меня надежной опорой, которая позволила мне в своем "котелке" (смеется) приготовить блюдо, оказавшееся востребованным.

Скоро в Москве выйдет второе издание моей книги "Стиль Мусоргского: лад, гармония, склад".

- Поздравляю!

- Спасибо! Хочу добавить, что влияние Мусоргского испытывают на себе и некоторые воронежские композиторы. Послушайте "Картины по сказкам Андерсена" Сергея Волкова или буффонаду Виктора Горянина "Муха" (словно рожденную от "Блохи"), и вы сами в этом убедитесь.

- Раз уж речь зашла о Воронеже... Вы переехали сюда в семьдесят седьмом, состоявшимся человеком. И все сначала - не трудно было?

- Воронеж меня принял -- это главное. Воронежский период для меня оказался очень плодотворным. Главным своим достижением считаю открытие музыковедческого факультета в академии искусств.

- А кому нужны музыковеды?

- (Хохочет.) Вас, Лев Ефремович, с такой точкой зрения надо немедленно принять в Союз композиторов: труды наши там не в почете - не только у исполнителей, но и у композиторов тоже. Они наших работ не читают, полагая, что все важные теоретические представления получили в годы учебы.

А в результате - некоторые из них топчутся на месте, хотя и создают опус за опусом.

К счастью, в мире всегда были и есть композиторы, которые не только интересуются теоретическими концепциями, но и сами их создают.

Блестящими теоретиками были, например, Чайковский, Римский-Корсаков, Мессиан, Хиндемит, Денисов, Шнитке...

- А как выглядит наш город на музыкальной карте страны?

- Пристойно выглядит... Воронеж - реальная музыкальная столица Черноземья, да и центра России, пожалуй. У нас работают отделение Союза композиторов, академия искусств, филармонический симфонический оркестр, Театр оперы и балета, Воронежский академический народный хор. Город в этом смысле -- признанный лидер региона.

Пока.

- "Пока"? Почему такая осторожность?

- Потому что активно подпирают соседи, создавшие у себя, в частности, симфонические оркестры. Существенно, что молодые симфонические оркестры более внимательны к современной музыке, чем мы.

- А мне, профану, казалось, чего в нашем городе только нет!

- В Воронеже нет академического хора, оркестра народных инструментов, струнного квартета, нет акустически приличного концертного зала, в котором мог быть установлен орган.

Представляете, вырастают в Воронеже люди, которые за свою жизнь ни разу не слышали Баха, Мессиана, Губайдуллину.

Да и внимания к творчеству воронежских композиторов могло бы быть побольше.

- Внимание надо заслужить.

- А вот на Западе, между прочим, есть формальная квота на исполнение современной музыки. В репертуаре симфонический оркестр должен иметь 20 процентов произведений современных композиторов. А у нас?

- Нет пророков в своем отечестве?

- Выходит, что так. Хотя и исполнять, и слушать есть что.

- А семья пошла по вашим стопам?

- Частично. Жена, Надежда Владимировна, заведует струнным отделением в музыкальном колледже № 11, преподает в музыкальном училище, имеет звание "Заслуженный работник культуры". Старшая дочь, Юля, окончила нашу академию, вышла замуж, сейчас живет в Париже, преподает и дает уроки музыки.

Младшая дочь Катя, имеющая по отзывам специалистов уникальные музыкальные способности, по стопам родителей не пошла. После окончания Института высоких технологий живет в Воронеже.

К моей радости, племя Трембовельских размножается - у меня шесть внуков и два зятя, носящих мою фамилию.

- Огласите, пожалуйста, списочный состав племени.

- Зятья - Владислав и Денис, внучка и внуки - Дарья, Дионис, Даниил, Марк, Филипп и Ян.

- По Алма-Ате скучаете?

- Иной раз на вокзале оговариваюсь: "Где здесь поезд на Алма-Ату?". Но о переезде не жалею. Тем более что в Воронеже помимо меня оказалась вся наша семья - и мама с отчимом, и старший брат Ростислав.

Когда я появился в Воронеже, мой коллега по академии (тогда еще институту) профессор Зиновий Яковлевич Анчиполовский, возглавлявший секцию театральных критиков при СТД, сказал:

- Ну вот, теперь у нас появился свой человек, профессионально пишущий о музыке.

Запомнилось это - "свой".

С Алма-Атой сохраняю дружеские отношения. Она, надо сказать, меня не забывает - приглашает на конференцию, фестивали, юбилеи. Выпустила вторым изданием мою книгу о Мусоргском. Но дом мой в Воронеже.

Воронеж меня принял, и я в меру своих способностей стараюсь для него что-то сделать.

- Извините, Евгений Борисович, за вопрос, который может показаться вам неделикатным: вы никогда не хотели стать композитором?

- Чего извиняться - вопрос по адресу.

Отвечаю: от того, что не стал композитором, не страдаю. Но об этом, учась в консерватории, думал. И даже сочинил 24 фуги-прелюдии, сонаты, романсы и ряд прелюдий. Для музыковедов, кстати, сочинительство входит в число обязательных упражнений.

Евгений Григорьевич Брусиловский, послушав мои фуги, сказал:

- У вас это получается. Подумайте о переходе на композиторское отделение. Но при одном условии: если почувствуете, что не можете не писать.

И я задумался: а могу ли я не писать?

Понял, что вполне могу обойтись без сочинения музыки. И остался на историко-театроведческом факультете.

Но о том, что не стал композитором, не жалею.

- А престиж? Хорошего музыковеда знают единицы, включая членов семьи, а хорошего композитора слушает весь мир.

- А кто знает плохого композитора? Я манией величия не болен. Мне не нужен весь мир - мне нужны мои родные и близкие друзья.

Поэтому я удираю со своего юбилея.

- Куда?

- В Париж.


Объявение

Каждый из своего детства помнит отличное средство передвижения – велосипед. Когда Вы уже стали родителями, также желаете доставить ребенку массу ярких и положительных эмоций. Вашему вниманию предлагается купить детский велосипед в алматы. Более детально ознакомиться с разнообразием ассортимента можно на сайте limpopo.kz.

Комментарии
Новости партнёров
Ранее в рубриках
В ВоронежеТекст Павла Басинского для «Тотального диктанта» воронежцы сочли лёгким, более ста человек написали диктант без ошибок

Эта акция в регионе стабильно собирает около тысячи участников, популярность её практически не растёт.

В РоссииСкандал с переносом премьеры последних «Мстителей» не утих, сети кинотеатров просят Минкульт вернуть релиз на 25 апреля

Россиян лишили возможности смотреть картину в день мировой премьеры ради сомнительного «Миллиарда».

В миреИконами стиля акции Time 100 Gala признали Тейлор Свифт, Эмилию Кларк и Бри Ларсон

Именно они оказались в центре внимания гостей и прессы вечером во вторник, 23 апреля.

ОбществоВоронежцы оказались не жадными

А самые щедрые пассажиры такси живут в столице Кабардино-Балкарии.

ТеатрПремьера спектакля «Человек с детским акцентом» в Кольцовском театре 17 мая не состоится

Первый показ спектакля по произведениям Григория Остера отложили на неопределённое время.

Кино и телевидениеКритики высказались о фильме «Мстители: Финал» и заметно разошлись в оценках

Сборы первого уик-энда в североамериканском прокате могут достичь 300 миллионов долларов.

ПерсонаАндрей Норкин рассказал, почему исчез из студии и сможет ли вернуться в эфир

Сегодня телеведущий НТВ всё ещё под действием успокоительных, но в студию программы «Место встречи» всё-таки вернётся.

Литература«Арарат» Кристофера Голдена – книга для любителей мистики и фантастики

Книга выходит в русском переводе в начале мая, через два года после публикации романа в оригинале.

МузыкаВоронежский академический симфонический оркестр собрал в Лисках 400 человек

Концерт оркестра под управлением Игоря Вербицкого состоялся в Городском дворце культуры.

Изобразительное искусствоВыставком отобрал работы для отчётной выставки Союза художников

Заседание состоялось там же, где через два дня откроется выставка работ, созданных за последние пять лет.

Зал ожиданияВоронежское хореографическое училище приглашает на традиционные отчётные концерты

В программу войдут номера из образцов классического наследия, разнообразие народных танцев и современные постановки.

ГлавноеОбласть танца

В Воронежской области сложилась одна из самых успешных в стране систем хореографического воспитания.