Культура ВРН

Спектакль «Три сестры» по пьесе Антона Чехова, показанный в Воронеже в рамках театральной программы VI Платоновского фестиваля искусств, подтвердил репутацию Кулябина как удивительно талантливого мастера театральной режиссуры. В тридцать-то лет!

Сначала меня покорил «Онегин». Постановка «Красного факела» запомнилась зрелостью режиссерского решения. Современное прочтение бессмертного романа оказалось и неожиданным, и весьма убедительным. Кулябин предложил не иллюстрацию классического литературного произведения, а заставил новыми глазами взглянуть на героев, оценить природу их поступков и логику развития характеров. Это было сделано свежо, интересно и в то же время уважительно по отношению Пушкину, читателям и театралам.

Потом я увидела «Электру», поставленную Тимофеем Кулябиным в Театре наций. Этот графически точно выстроенный и выверенный спектакль тоже оставил след в памяти. Постановщик перенёс действие трагедии Еврипида из глубокой античности в интерьеры современного аэропорта. И это объяснимо, ведь аэровокзал - территория между небом и землёй, между раем и адом, между прошлым и будущим. Электра живёт в служебном помещении, её муж работает здесь простым уборщиком. Высокая трагедия представлена в современных интерьерах. В этом спектакле есть и Бозон Хиггса, и теория струн, и модель расширяющейся Вселенной... Но Бог оставил этих людей. И они начинают думать, что им позволено всё – и жестокое убийство, и глумление над матерью.

Наконец, недавняя премьера Новосибирского театра «Красный факел», где Тимофей Кулябин вот уже полтора года главный режиссёр.

Спектакль «Три сестры» – участник X Международного фестиваля-школы современного искусства TERRITORIЯ (Москва), Wiener Festwochen – Венского фестиваля искусств (Вена, Австрия), VI международного Платоновского фестиваля искусств (Воронеж). И везде эта работа театра и молодого режиссёра снискала огромный успех.

Спектакль на языке глухонемых, который идёт четыре с половиной часа, так властно приковывает внимание, что время пролетает незаметно. Это психологический театр в лучшем своём проявлении, освобождённый от нафталина и напластований.


Фото Виктора Дмитриева

Пространство организовано почти как у Ларса фон Триера в «Догвилле». Вся жизнь обитателей дома Прозоровых разворачивается на глазах у зрителей, в метре от первого ряда кресел, установленных прямо на сцене. Отделяющие комнаты перегородки обозначены белыми линиями на полу. И здесь сосуществуют, взаимодействуют, но зачастую не слышат друга (в прямом и переносном смысле слова) знакомые чеховские персонажи.

Звуковую партитуру спектакля составляют не звуки речи, а многочисленные бытовые шумы, трели сотовых телефонов, вскрики, мычание. Революционный приём был использован режиссёром для того, чтобы убрать фальшь, накопившуюся за 115 лет поставок «Трёх сестёр». Чаще всего актёры лгут голосом. Поэтому постановщик лишает исполнителей этого инструмента. И они начинают более пристально вглядываться друг в друга, искать визуального и физического контакта. Уровень актёрской игры, достигнутый за два года работы над пьесой, просто изумляет. Актёры не играют, они живут на этой сцене, открытой взорам публики на 270 градусов.

У каждого актера/персонажа в этом спектакле своя точно и чётко прочерченная линия, своя партия в многоголосой и при этом буквально безмолвной фуге.

Почти идиллическое бытие в первом акте оборачивается тревожным хаосом пожара в третьем и почти полной предреволюционной разрухой в четвёртом. Думающее, понимающее, образованное, тонко чувствующее меньшинство обречено. Кулябин выделяет и заставляет звучать громче трагические ноты чеховской пьесы.


Фото Фрола Подлесного

Потрясает финал, когда музыка духового оркестра начинает на самом деле громко звучать за сценой, и сёстры, кажется, её слышат, и понимают, что уже ничего не будет – ни Москвы, ни счастья, ни смысла в их бесцельно прожитых жизнях.

При всём экспериментаторстве спектакль «Три сестры» остаётся на территории психологического театра, доказывая, что он жив и может дать сто очков вперёд в соревновании с любым актуальным театральным «измом». В этом, если можно так выразиться, и ценность Тимофея Кулябина – режиссёра современного, смелого, невероятно одарённого, развивающего, а не отрицающего достижения русского психологического театра. И то, что он делает это убедительно, подтверждают рецензии европейских критиков на его спектакли, в первую очередь, – на «Трёх сестёр».


Претензии к Кулябину-ниспровергателю, «безбожнику», на мой взгляд, высосаны из пальца и раздуты, наподобие цыганской лошади. Нападки на Кулябина объясняются тем, что он очевидно талантлив и самобытен, и на его фоне некоторые признанные авторитеты меркнут и скукоживаются.

Кулябин современен, интересен и при этом не эпатажен и не циничен. Надеюсь ещё не раз восхититься его спектаклями.