Культура ВРН

По словам Юрия Кублановского, «против России ополчилась вся технотронная цивилизация… и облегчения ждать не приходится». Юрий Михайлович заверил воронежцев, что обыватели на Западе находятся в неведении реального положения дел, а разум их затуманен пропагандой. Уровень политического мышления западных лидеров, по словам поэта, «ниже плинтуса».

Отвечая на вопросы аудитории, Кублановский отметил, что на текущий момент в России налицо не гласность и свобода слова, а какой-то эрзац, которым пользуются недобросовестные люди. Не получается говорить о действительно важных вещах, а пресловутая свобода работает в основном в развращающем ключе. Поэт уверен, что нынешняя власть не справляется и не выполняет своих функций, но попытка смены приведёт к катастрофическим последствиям. «Я отношусь к нынешним властям, как к неизбежному злу», - сказал публицист.


Современный русский литературный процесс поэт охарактеризовал как «богатый и несимпатичный». По его словам, есть что-то «мусорное» в нынешней литературе. Из примеров самого отвратительного в литературе Кублановский отметил творчество Дмитрия Быкова. И сейчас просто нет почвы для колоссов масштаба Солженицына.

Свой жизненный путь Юрий Михайлович обрисовал как триптих. Жизнь при коммунизме, эмиграция и возвращение на родину, после которого в России он остро почувствовал себя одиноким, т.к. не поддерживал ни одну из борющихся общественно-политических сил. «Я был и остаюсь одиночкой», – подчеркнул Кублановский. При этом поэт не жалеет, что лихие девяностые провёл на Родине рядом с соотечественниками.


Затем Кублановский читал стихотворения из своей новой книги «Неисправные времена», охотно подписывал томики желающим, общался с читателями. И на прощание с большим уважением отозвался о поэтах и писателях земли Воронежской. Сказал, что их книги всегда у него под рукой.



По окончании встречи мы пообщались с Юрием Михайловичем более тесно.

– Ваше мнение о современной культуре в широком смысле слова, о тенденциях её развития?

– Российская культура сейчас – это не какая-то изолированная вещь. Она уже и при советской власти, несмотря на железный занавес, существовала как часть культуры мировой. Тем более теперь, когда все препоны пали, она в значительной степени соответствует тому, что происходит в мире в целом. А там идёт окончательный отрыв культуры от религии.

- Вы считаете, это давний процесс?

- Этот процесс я условно отсчитываю, начиная с сексуальной революции шестидесятых годов. Тогда он усугубился, хотя, конечно, шёл с давних времён. До этого культура в целом находилась в религиозном лоне. Полный разрыв с религией и даже антагонизм по отношению к ней – это уже после шестидесятых. К сожалению, наша современная литература в значительной степени существует в отрыве от религиозного мировоззрения автора, вернее, даже, мировоззрения как такового нет вообще. Есть более или менее остроумный замысел, который, в зависимости от своего дарования, автор воплощает в жизнь, – и не более того. Нет тех вековечных вопросов, которым мучились Достоевский, Толстой, Тургенев, Солженицын, даже Бродский, несмотря на то, что он космополитический автор, писавший по-русски.

- Вы полагает, что вследствие этого происходит потеря глубины, творчество, искусство становятся поверхностными?

- Мне кажется, что в связи с этим русская литература и культура теряют свою специфику, для меня столь драгоценную, повторяют то, что пишется и делается на Западе, только в гораздо худшем варианте. Если в душе у автора нет религии, нет вящей тревоги за будущее человека и мира, этому неоткуда взяться. А если говорить о том, почему мне малоинтересна нынешняя литература, то мне она напоминает определённые ребусы, которые автор сам сочиняет и сам разгадывает. Вроде поздних романов Набокова, таких, как «Ада», «Бледный огонь». Абсолютно секуляризованная игровая литература.

- Считаете ли Вы, что это связано с чередованием поколений? Интересно Ваше отношение к молодому поколению, которое только начинает серьезно жить и творить.

- Это котёл, где варится абсолютно всё. И непонятно, что в конце концов может родиться. Приходится констатировать, что не только религия уходит из мира. В значительной степени уходит книга как таковая. Для меня текст моих стихов связан именно с книжной страницей – со шрифтами, с полями. Колыбель стихотворения – это книга. А для других это только текст, они спокойно читают его с экрана. Я всегда отличу поэзию, созданную для интернета, от поэзии книжной. И если потеряется книга, от литературы ничего не останется. Появятся эрзацы и уродцы.


- Уверен, что электронными книгами Вы не пользуетесь.

- Разумеется.

- Юрий Михайлович, на встречах вы часто говорите о политике, да и аудиторию это, похоже, интересует. Неужели сейчас творчество неотделимо от политики?

- То, что этим интересуются, понятно и объяснимо, мы живём в тревожные времена, и каждому хочется заглянуть в будущее. А для некоторых это справедливо потому что так проще: легче за бутылкой водки на кухне болтать на политические темы, чем вдаваться в тот или иной культурный феномен. Есть немало людей, неспособных понять многослойность искусства и культуры.

- А может культурный слой обособиться, существовать автономно?

- Это всё очень индивидуально, мир существует не слоями, а личностями.

- Ваш личный рецепт, что противопоставить той жестокости и злобе, которая витает в обществе?

- Приходскую жизнь. Говорю так вослед русским философам, которых Ленин выслал в 1922 году за рубеж. Таким, как Франк, отец Сергий Булгаков, Бердяев, Федотов, Карсавин. Они все считали, что духовное возрождение культурной России начнётся с оживления приходской жизни. Вокруг приходов начнут формироваться духовные моральные ячейки, и от них пойдёт оздоровление общества. Я связываю будущие возможности не с созданием новых стихов, поэм и спектаклей, а с оживлением и углублением приходской жизни.