Культура ВРН

Черная футболка, джинсы, кроссовки, короткая стрижка, спортивная фигура – с виду и не скажешь, что это звезда классической музыки. Фредерик Кемпф вместе с Юрием Андросовым обсуждают перед репетицией партитуру Пятого концерта Бетховена, который им предстоит играть вместе. Всемирно известный пианист приехал в Воронеж по специальному приглашению – чтобы выступить с Молодежным симфоническим оркестром.


Фредди, как ласково называют его меломаны, в России любят. Он это знает и играет везде, куда приглашают, – от Москвы до Алапаевска. Эта любовь началась с 1998-го года. Тогда юный Кемпф получил третью премию конкурса имени Чайковского. Первым в тот год стал Денис Мацуев, и с тех пор молва приписывала им негласное соперничество. На самом деле пианисты очень разные, но это не мешает им оставаться товарищами по профессии. Несколько лет назад Кемпф играл по приглашению Мацуева в Казани, а когда Мацуев выступал в Берлине, Кемпф был на его концерте и зашел поздравить после выступления.

Фредди вообще доброжелательный и деликатный. В России предпочитает общаться на русском, который очень любит, и с каждым годом говорит на нем всё лучше и лучше. Перед единственным концертом в Воронеже Кемпф дал эксклюзивное интервью «Культура ВРН», в котором рассказал, что его привлекает в дирижировании, как он стал лауреатом конкурса Чайковского и почему он любит холод.


- Фредерик, Вы уже второй раз в Воронеже, на Ваш взгляд, город изменился?

- Честно говоря, я не очень хорошо помню то время, когда был здесь первый раз, но тогда было теплее.

- А вообще – какое время года Вам ближе?

- Зима. Потому что летом мне всегда слишком жарко, и это мне не нравится. Я обычно дома в течение лета живу на этаже «минус один» - там прохладнее.

- Значит, Вы попали в комфортные условия, потому что в Воронеж вернулась зима.

- Да!

- Этот год для россиян особенный – мы отмечаем 175 лет со дня рождения Петра Ильича Чайковского. Это как-то отразилось в Вашем репертуаре?

- Да, я играл его Большую сонату в Алапаевске (Чайковский жил там в детстве чуть больше года), а еще я записал ее на диск в Мюнхене – вместе с «Временами года».

- В Воронеж вы привезли Моцарта и Бетховена. Это Ваш выбор?

- Мы обсуждали ее с дирижером, Юрием Андросовым, и наши желания совпали. Например, я очень хотел сыграть 22-й концерт Моцарта. Я часто слышал его, когда был маленьким. У отца была пластинка с двумя концертами Моцарта в исполнении Вильгельма Кемпфа: на одной стороне был записан 21-й, до мажорный, а на обороте – 22-й. Я мечтал играть его и очень рад, что могу сыграть этот концерт впервые здесь, в Воронеже.

- А о чем еще мечтаете? Что еще не сыграно?

- Конкретных желаний нет, но мне нравится учить новые произведения: это важно, чтобы всегда оставаться в форме.

- А что Вас привлекает в дирижировании?

- Я начал дирижировать, чтобы сохранить проект: я играл и дирижировал всеми концертами для фортепиано с оркестром Бетховена. Мне нравится и играть и дирижировать одновременно: в этом случае я могу объяснить оркестрантам, чтобы они играли так, как я сам это слышу. Но играть нравится всё-таки больше – мы же, пианисты, всегда солисты. Хотя в моей дирижерской практике уже и симфонии Бетховена, и Элгар. Я согласился участвовать как дирижер в проекте с биг-бэндом. Мне интересно было бы дирижировать Первой сюитой Шостаковича для джазового оркестра или оригинальной версией «Рапсодии ин блю» Гершвина – она же не симфоническая, а джазовая. Есть еще Бернстайн… В общем, я буду делать эту программу.


- Любите джаз?

- Ну да. Я всегда радуюсь, когда вижу в оркестре саксофонистов. Все сидят ровно, а они боком. Это очень забавно. И звук у них другой.

- Вас постоянно окружают звуки. Не хочется хотя бы иногда побыть в тишине?

- У меня трое детей. Старшей почти шесть, среднему почти три, младшему почти год. Это сумасшедший дом. Так что о тишине можно забыть.

- Вы бы хотели, чтобы Ваши дети стали музыкантами?

- Мы с женой (скрипачкой Катей Лемерманн) хотим дать им возможность играть, мы сами можем их учить. Наша пятилетняя доченька уже играет на скрипке. Для них вообще естественно, когда человек на чем-то играет – они уже привыкли к этому. Как дальше сложится – посмотрим.

- А когда Вы поняли, что не можете жить без музыки?

- Музыка была моим хобби. В детстве я никогда не говорил себе, что стану музыкантом. А вот когда выиграл юношеский конкурс в Англии (ежегодный конкурс молодых музыкантов Би-Би-Си, 1992), то сразу получил такое количество концертов… И в школе моим родителям сказали, что мне надо продолжать учиться в консерватории. Это был важный момент: после этого я уже не смог стать никем другим.

- А когда стали лауреатом конкурса Чайковского, он оказался для Вас пропуском в светлое будущее? Помните ощущение той победы?

- В мире несколько крупных конкурсов для пианистов: один из самых главных в Лидсе, в Англии, королевы Елизаветы в Брюсселе, имени Шопена в Варшаве. Среди них конкурс Чайковского – один из самых важных. Я не знал, что мне повезет. Я просто участвовал, у меня был учитель в Москве (Эммануил Монасзон), и я тогда жил в обычной квартире, а не в гостинице вместе с другими конкурсантами. Я чувствовал себя как дома – а это совсем не то ощущение, как на конкурсе. Я просто ходил в консерваторию, играл 30 минут – и уходил домой. Я даже результата не слышал: в Малом зале окончательный результат объявляли очень тихо. Называли лауреатов, а я думал: ну что ж, через два месяца конкурс в Испании… Ну а уже на следующий день понял, что международная карьера начинается. Это я очень ясно помню. И еще я почувствовал очень сильную реакцию публики на концерте лауреатов. И с того момента началась моя карьера здесь, в России. Я очень благодарен за это конкурсу Чайковского. Есть пианисты, которые выиграли первую премию в Брюсселе или Лондоне, и не сделали международной карьеры. Конкурс Чайковского сделал карьеру мне и Мацуеву.


- Мацуев много времени уделяет поддержке юных талантливых музыкантов. А Вы что-то делаете в этом направлении?

- У меня был проект в Англии, в Кембридже. Мы организовали в университете проект «Девять роялей». В Англии существует система уровней в образовании: первый, второй и так далее. Восьмой уровень – это сонаты Бетховена и прелюдии Рахманинова. В нашем проекте участвовали девять пианистов: восемь молодых и я. Восемь пианистов – от первого до восьмого уровня, а я выступал как чтец – с комментариями. Девочке, которая играла от первого уровня, было всего шесть лет. А играли мы в концертном зале кембриджского университета, это было очень интересно.

- А Вам было бы интересно преподавать?

- Я даю мастер-классы. А преподавать… Дело в том, что я не так много времени провожу дома, в одном месте. Нельзя же дать один урок и потом не проводить занятия шесть месяцев…

- Каков, на Ваш взгляд, общий уровень музыкального образования и вообще музыкальной культуры в разных странах?

- В России, Германии, Австрии это, действительно, культура. А в Азии это больше как спектакль, зрелище. Там сейчас все хотят учиться играть. Везде по-разному. Но везде классическая музыка – это достаточно важно. И я понимаю, что в России культура гораздо важнее, чем всё остальное.


Репетиция с оркестром


Объявление

Хотите себе яркую и оригинальную футболку с прикольным принтом? Приобрести поло для нанесения принта можно на сайте http://fairprint.ru/polo. Высокое качество, отличная цена.