Культура ВРН

А ещё он - театральный критик, знаток русской литературы, любитель изящной словесности, ценитель поэтического слова, сам не чуждый стихотворчества.

Какая всё же непредсказуемая штука – судьба: Тимофеев мог остаться инженером (он окончил Рязанский радиоинститут), мог преподавать физику, химию и математику в школе, а любовь к слову оказалась решающей. Когда ему было немногим больше двадцати, он организовал в Воронеже вместе с такими же, дорожащими свободой поэтического слова, товарищами, клуб «Арион». Был жаден до впечатлений, много читал, слушал, смотрел, куда бы ни забросила жизнь – в Красноярске, Рязани, в глухой деревне, где работал в школе и спасался словом.

Мне трудно представить Кольцовский театр без Николая Николаевича Тимофеева. Он заведует его литчастью с 1987 года. Театр стал ему родным домом – в буквальном и переносном смысле. И в том, что сейчас мы приходим в отреставрированное историческое здание, есть его заслуга, и немалая.

Не ошибусь, если скажу, что у него есть ответ на любой вопрос, связанный с историей Кольцовской сцены. Каждая дата – из далекого или недавнего прошлого – становится объектом пристального исследования (сказывается инженерное образование: математическая логика, ясность мысли, четкость формулировок, здоровый педантизм в подготовке материалов для СМИ или публичных выступлений). Мне иногда кажется, что Николай Николаевич обладает даром свободно перемещаться в ушедшие века (кто знает, может, он прячет у себя в театре машину времени, придуманную ещё Уэллсом?). Иначе откуда у него такие точные сведения о поэтах-декабристах или об авторах Серебряного века? Не зря цикл его вечеров в Доме актера носит название «Живое прошлое»: в рассказах Тимофеева оно и правда оживает, приобретает внешние черты, характер, интонацию.


Да и сам Николай Николаевич чем-то напоминает книжного героя. Есть в нем некая инаковость, нездешность. Это проявляется не только в манере держать себя, но и во внешнем облике. В самом деле: много ли вы встречали людей, которые уверенно-летящей походкой шагают по улице в мороз без пальто, в распахнутом пиджаке, с развевающимися длинными волосами, о чем-то думая на ходу…

Как-то я спросила его полушутя: «Кто Вы?». Он ответил: «Арамис». В самом деле – похож. Может сразить острым словом, тонкой шуткой, точным эпитетом. Жаль, шпаг сейчас не носят – ему бы пошла. Потому что он – настоящий рыцарь, который умеет и слагать изящные стихи, и постоять за честь мундира. Словом и делом.

Его собеседниками могли бы стать Мандельштам и Тэффи, Чехов и Бунин, Набоков и Достоевский. Хотя почему – могли бы? Они ими становятся: в статьях, радиопрограммах, лекциях, выступлениях и просто в мыслях. Ну а главным всё-таки остается Пушкин. Я еще не встречала человека, который любил бы Александра Сергеевича так же преданно и деятельно, как Тимофеев. Тема «Пушкин и…» для него, как игра в шахматы: количество фигур определённо, а число комбинаций – бесконечно.

У него есть мечта – издать книгу о Пушкине. Материалы готовы, осталось только найти благотворителей. Пусть Ваша мечта, Николай Николаевич, поскорее сбудется, тем более что этот год у Вас юбилейный, а в юбилеи принято дарить хорошие большие подарки.

И, как говорите Вы сами, будьте здоровы и по возможности счастливы!


Художник и его модель: Александр Ходюк и Николай Тимофеев.