Войти
Персона
10.03.2011 07:02
Алексей Варламов: жизнь Андрея Платонова окутывают мистика и тайна

Алексей Варламов: жизнь Андрея Платонова окутывают мистика и тайна

  • Текст: Павел Лепендин
  • Фото: rg.ru
  • Правка

 

В конце минувшей недели в Воронеже побывал известный писатель, профессор Московского госуниверситета, лауреат престижных российских и международных литературных премий Алексей Варламов.

 

 

 

 

- Алексей Николаевич, основная цель вашего нынешнего визита в Воронеж – презентация книги «Андрей Платонов», вышедшей в серии «Жизнь замечательных людей». Когда вы впервые открыли для себя этого писателя?

 

- Любовь к его творчеству идет с юношеских лет. Но тогда книги Платонова было трудно купить. В нашей домашней библиотеке их не было. На первом курсе университета я попал в фольклорную экспедицию. А в сельских магазинах в те годы можно было приобрести то, чего невозможно достать в городе. В Москве, по крайней мере, произведения Платонова мне не попадались. А тут в сельском магазине увидел его небольшую книжечку рассказов «У человеческого сердца». Я ее купил, стал читать. Помню, что совершенно был выбит из колеи. Буквально задохнулся от того, что прочитал и открыл я, тогда еще совсем молодой, неискушенный человек, для себя. Это было невероятное чувство. Меня как в воронку втянуло в творчество Платонова. Особенно поразил рассказ «Река Потудань». Меня заворожили темы любви, отношения между мужчиной и женщиной, попавшая в резонанс с моим состоянием интонация повествования. Я всегда в прозе ценю писательскую интонацию. Когда прочитал первую платоновскую строчку, понял, что попал в плен этого писателя сразу и на всю жизнь.

 

- И вы тут же стали интересоваться личностью нашего земляка?

 

- В советские времена интересоваться личностью Платонова было сложно. Но я старался это делать. Тогда вышла книжка Владимира Васильева о писателе. Я с жадностью ее прочитал. Но она, по обстоятельствам того времени, была весьма скудная. Основные факты жизни и судьбы Андрея Платоновича стали открываться в последние 15-20 лет.

 

- Насколько я понимаю, открытие личности Платонова во многом связано для вас с исследованиями в этом вопросе воронежского литературоведа Олега Ласунского?

 

- Безусловно! Для меня его книга «Житель родного города» была настольной, хрестоматийной. Я считаю, что это прекрасный, высоко профессиональный, с любовью написанный труд о Платонове. Часто повторяю – насколько Андрею Платоновичу фатально не везло при жизни на литературное окружение, на критиков, настолько судьба была милостива к нему в конце ХХ века и в веке нынешнем. С пристрастием стали изучать его и в Воронеже, и в Москве, и за границей. Но Платонов, к сожалению, остается все-таки писателем для филологов, интеллектуалов. А он-то совершенно не этого хотел. Писал для широкого круга, к нему обращался. Нужна какая-то книга, некий мостик, чтобы перебросить творчество Платонова от высокой науки, от архивных дел, краеведения и филологии к широкому читателю. Подсознательно я ставил перед собой такую задачу. Пытался объяснить, как сам понимаю Платонова, как я вижу этого человека, его жизненный путь, основные произведения. Моя книга в большей степени рассчитана на широкую аудиторию. Впрочем, как и все издания серии «ЖЗЛ».

 

- В 2011 году ведь исполнилось 60 лет со дня смерти Андрея Платонова.

 

- Да, это было в январе. К сожалению, памятная дата прошла совершенно не замеченной. Она выпала на 5 января, когда вся страна отмечала новогодние праздники. Выход моей книги не был приурочен к конкретной дате. Она должна была увидеть свет еще в конце прошлого года. Но возникли чисто издательские проблемы.

 

- Кроме биографии Платонова в этой серии вы рассказывали о Пришвине, Булгакове, Грине, Алексее Толстом. Какими источниками вы пользуетесь при работе над биографиями: архивы, встречи с родственниками?

 

- Это всегда очень индивидуально и зависит от личности конкретного писателя. Что касается родственников, то тут я сразу хотел бы оговорить один момент: книги серии «ЖЗЛ», как и любая другая добросовестно написанная биография, не всегда могут понравиться родным героя повествования. В жизни любого писателя есть такие стороны, о которых близкие ему люди предпочли бы умолчать. А с другой стороны не хочется обманывать своих читателей, да и понять личность и творчество того или иного писателя без таких, порой, негативных моментов, невозможно. Поэтому для себя определил внутреннее правило: я не пишу о людях, недавно ушедших из жизни. Для меня должна пройти со дня смерти писателя некая временная дистанция, чтобы моя работа не касалась самых близких моему герою людей. Да и жизнь, и творчество любого литератора лучше видится на расстоянии. Что касается родственников Платонова, то в свое время я встречался с его дочерью Марией Андреевной. Но тогда еще не думал писать книгу об ее отце. Просто заворожено смотрел на нее и слушал. Долгих бесед с ней, впрочем, как и с внуком писателя не получилось.

Когда писал об Алексее Толстом, тоже не стал обсуждать его личность с внучкой, писательницей Татьяной Никитичной. Об Алексее Николаевиче существует богатая и разнообразная литература, так что не было для меня необходимости работать в архивах. Другое дело, когда писал биографии Пришвина, Грина. Там было все гораздо труднее, поскольку они оставили менее заметный след в истории литературы. Поэтому я много времени проводил в РГАЛИ, изучал все доступные документы.

 

- Но ведь и платоновские архивы хранятся в том же РГАЛИ, в столичном Институте мировой литературы. К ним вы обращались?

 

- Нет. Я был ограничен в печатном объеме. Были специальные работы по платоновской биографии, связанные с архивами, в различных научных изданиях в Москве, Санкт-Петербурге, Воронеже. Когда я все их изучил, то поймал себя на мысли, что мне, как автору, этого вполне достаточно. Я ставил целью написать портрет Платонова, а не полную, научную летопись его жизни. Моя задача – запеленговать это явление, показать значимость писателя в литературе ХХ века. Первоначально книга получилась 45 листов. Этот объем мне показался великоват. Чисто композиционно я понял, что нужно чуть больше 30 листов. В итоге, так и получилось. В тоже время в своем повествовании не хотел выносить за скобки произведения Платонова. Хотелось создать своеобразный путеводитель по его основным сочинениям, выяснить авторскую композицию в «Чевенгуре», «Котловане», «Сокровенном человеке», «Епифанских шлюзах». Эта позиция была одной из главных в моей работе. Потом получилось так, что напечатали архив Платонова, где была опубликована его переписка с женой, стали доступными документы, относящиеся к следственному делу сына писателя Платона. В определенный момент я понял, что моя задача просто не захлебнуться в этом потоке, осмыслить все, что есть и не выйти за установленные рамки. Может, это и неправильно. Не хочу сказать, что такой подход является абсолютным. Ни одну книгу из этой серии я не писал так долго, как биографию Платонова. Во многом, это было следствием того, что я просто сидел и перечитывал его произведения. Того же «Чевенгура» перечитал не меньше десяти раз. И постоянно для меня открывалось что-то новое в платоновской прозе. Когда подобное происходит, то это несколько затмевает какие-то другие вещи. В том числе, и чисто биографического характера.

 

- Как вдруг среди писательских имен в серии «ЖЗЛ» у вас вдруг появилась книга о Григории Распутине?

 

- Это интересная история. Когда я писал книгу об Алексее Толстом, то обнаружил, что в его творчестве распутинская тема сыграла важную роль. Алексей Николаевич действительно был русским патриотом без всяких кавычек и условностей. При этом ненавидел монархию, презирал последнего царя, которого считал слабым человеком. Во многом это происходило от того, что рядом с Николаем II были такие фигуры, как Григорий Распутин и Анна Вырубова. Меня драматургически заинтересовал толстовский двоящийся взгляд. С одной стороны неприятие монархии и царя, с другой – сильная любовь к русской земле и России. Я понял, что Распутин и в этой позиции Толстого занимает какое-то важное звено. О фигуру Григория Ефимовича многие спотыкаются. В те времена он казался многим патриотически и монархически настроенным людям врагом России. Считалось, что его используют всякие темные, масонские или какие-то прочие силы. Сегодня эта пирамида перевернулась. Сейчас наоборот, те люди, которые везде видят масонский заговор, кто не просто почтительно относится к государю, а возводит его в некий абсолют – они всячески поднимают Распутина на щит. Вокруг него все время вихрятся непонятные поля с разными окрасками. Меня захватил исключительно исследовательский интерес. Захотелось понять, что же это была за личность.

 

Возвращаясь к Толстому, стоит отметить, что он вместе с Щеголевым сочинил подложные дневники фрейлины Вырубовой, которые имели значительный резонанс и в России, и на западе. Это была книга, ничего общего не имевшая с действительностью, но довольно яркая в литературном отношении. Причем, в нашей стране ее публикация была приостановлена по требованию или решению (не знаю, как вернее сказать) Политбюро. Логика у них была такая, что советская власть настолько сильна, что не нуждается в фальсификациях. У Толстого была пьеса «Заговор императрицы», тоже посвященная Распутину. Позже, опять же вместе с Щеголевым, Алексей Николаевич хотел сочинить подобные дневники Распутина. Я все больше заинтересовывался личностью этого мужика, фигуру которого мы привыкли воспринимать облегченно, как скандальную, будто сошедшую со страниц «желтой» прессы. А ведь на самом деле, Распутиным интересовались Блок, Розанов, Клюев (который, по сути, выстраивал свою поэтическую стратегию по распутинской линии – мужик, прорвавшийся в город и начинающий учить интеллигенцию народной мудрости), Бердяев. О нем собирались писать Михаил Булгаков и Анна Ахматова. Получается, что Распутин был личностью, которая интересовала самых разных литераторов, как глубинное, исконно русское явление, очень многое объясняющее и в нашем национальном характере, и в нашей истории, и в том пути, по какому идет несколько столетий Россия. И мне захотелось подойти к личности Распутина, как к некой, если хотите, культурной проблеме. В своей работе я во многом полемизирую с книгой Эдварда Радзинского. Его попытка демонизировать Распутина кажется мне такой же нелепой, как желание некоторых его канонизировать.

 

- Для вас остаются белые пятна в биографиях и творчестве людей, о которых вы пишите?

 

- Конечно же! Опять-таки, если возвращаться к Андрею Платонову, то в его биографии есть вопросы, на какие я не могу дать однозначные ответы. Например, неясны причины ареста его сына. Существует устойчивое суждение, что это была своеобразная месть писателю то ли со стороны Сталина, то ли его окружения. Наверное, в семье Платонова существовало подобное же убеждение на сей счет. Но те документы, которыми мы располагаем на сегодняшний день и какие были опубликованы сначала Виталием Шенталинским, а затем вышли в платоновском архиве, показывают, что эта версия не складывается. Нет ничего такого, что доказывало бы прямое участие Сталина в этом деле. Загадочной для меня остается и воронежская история с делом мелиораторов. Фактически все тогдашние подчиненные Платонова были репрессированы. И его фамилия фигурировала в следственном деле. Тем не менее, Андрея Платоновича никто не тронул. Суд над мелиораторами состоялся летом 1931 года, когда Платонова гнобили в Москве за «бедняцкую хронику» «Впрок». В то время шел вал публикаций против писателя. В Воронеже его фамилия звучит в числе злодеев и вредителей, а сам он остается на свободе. Это поразительная вещь, которую я могу объяснить только мистически – Бог спас. Булгаков говорил о себе: «Я писатель мистический». Я же считаю, что по отношению к Платонову это выражение применимо с гораздо большей степенью уверенности. Критическая волна шла на него практически постоянно, начиная с 1929 года. Но всегда будто какая-то сила берегла его. Иногда мне кажется, эта сила имела и определенные земные рычажки. Такое впечатление, что был какой-то тайный покровитель, который вытаскивал Платонова из самых, казалось бы, гиблых ситуаций. Но кто им был, сложно сказать. Это всего лишь мои предположения. Хотя темы «Платонов и Сталин», «Платонов и НКВД» - они практически покрыты мраком. Я понимаю, что в этой своей работе только затронул платоновскую тему. Из всех своих книг считаю ее самой незавершенной. И свою задачу вижу в популяризации этого писателя, человека, его произведений, в которых заложено несметное количество потайных пластов.

 

- Алексей Николаевич, сколько вы все-таки работали над книгой о Платонове?

 

  - Начну с того, что Платоновым в научном отношении я начал заниматься еще в своей кандидатской диссертации, которая называлась «Апокалипсические мотивы в русской прозе ХХ века». Это было еще в 1990-е годы. Там я некоторым образом касался романа «Чевенгур». Позже писал докторскую о Михаиле Пришвине. Вообще отношения Пришвина и Платонова очень интересны. Они строятся одновременно и на притяжении, и на отталкивании друг друга. Известна очень резкая платоновская рецензия на Пришвина. А с другой стороны, мы знаем о том, что именно Пришвин помог Платонову, когда поддержал его намерение заниматься «Волшебными сказками». И тут у меня звучал Андрей Платонович. Позже принимал участие в работе над сборником «Страна философов» Андрея Платонова», где было опубликовано несколько моих статей. Когда начинал писать эту книгу, у меня уже был довольно скромный (по сравнению с платоноведами) опыт прикосновения к этой личности. Работа над биографией продолжалась около трех лет.

 

- В июне в Воронеже пройдет Международный Платоновский фестиваль. Именно эта тема последнее время связывает вас с Воронежем. Ведь вы, если не ошибаюсь, член жюри Платоновской премии?

 

- Да. Для меня это большая честь. Я благодарен городу, обладминистрации, Михаилу Бычкову, который пригласил меня работать в жюри. В январе у нас прошло заседание под председательством Алексея Гордеева. Состоялось содержательное обсуждение всех вопросов. В детали я пока не могу вдаваться, поскольку это закрытая информация. Но я очень надеюсь, что дальнейшая работа продолжится. Мы изберем достойного кандидата, который впервые получит Платоновскую премию. Его имя должно стать камертоном ко всем последующим фестивалям. Я надеюсь, что буду присутствовать на этом фестивале и желаю, чтобы он прошел на достойном уровне.


Комментарии
Новости партнёров
Ранее в рубриках
В ВоронежеОльховатский и Острогожский районы представили в Воронеже свои творческие отчёты

Марафон дней культуры районов области в столице Черноземья пролучил продолжение.

В РоссииПамятник Юлии Началовой предложили поставить не только в Москве, но и на её родине – в Воронеже

Также в Москве предлагается назвать в её честь улицу, повестить мемориальную доску на доме, где она жила.

В миреКакие страны дали меньше всего баллов России на «Евровидении» и почему оскандалились «профессиональные» жюри

Самыми суровыми по отношению к представителю России оказались Норвегия, Бельгия, Словения и Исландия.

ОбществоСтарейшей аукционный дом России «Русская Эмаль» – торги и аукционы

Выставки антиквариата, произведений искусства, аукционы, торги – это целый мир, который надо знать и понимать.

ТеатрФестиваль «RE:Форма танца» оправдал надежды

Фестиваль украсил афишу региональных событий, специально подготовленных к Году театра в России.

Кино и телевидение«Игра престолов» закончилась громким пшиком, о чём не преминули сообщить критики

«Игра престолов» закончилась, и единственное, что я чувствую, это то, что я зря потратила восемь лет моей жизни».

ПерсонаГубернатор уволил Галину Абричкину

СМИ сообщают, что чиновница решила уйти в бизнес – возглавить отделение крупного российского банка.

ЛитератураПсихологический медицинский триллер Лиз Лоулер «Не просыпайся» вышел в издательстве «Эксмо»

Мрачным, завораживающим и оригинальным назвали этот роман литературные критики.

МузыкаВ Воронеже прошёл Пасхальный концерт церковных хоров и творческих коллективов

Концерт был организован в рамках духовно-просветительского форума «Благодатный огонь в сердце каждого».

Изобразительное искусствоЛучшие фото недели 11-18 мая в мировых СМИ

Конкурс «Евровидение» и кончина Грампи Кэт, природа и культура, драма и комедия. Со всего света.

Зал ожиданияВ Воронежском Доме композиторов вспомнят Эмиля Гилельса

В исполнении Ларисы Вахтель прозвучат произведения И.С. Баха, В.А. Моцарта, Л. Бетховена, Р. Шумана, С. Рахманинова из репертуара выдающегося пианиста.

ГлавноеВ Воронеже отрылся первый Международный фестиваль театров кукол «Формат Вольховского»

Форум кукольников посвящён памяти выдающегося мастера, народного артиста России Валерия Вольховского.