Культура ВРН

Скромная афиша в вестибюле Воронежского музыкального колледжа приглашала на концерт, посвященный как раз 180-летию Брамса. Скромная по виду, а вот содержание привлекло бы внимание самого взыскательного музыкального гурмана. Тема с вариациями ре минор ор.18а, четыре баллады ор.10, семь фантазий ор.116 и три интермеццо ор.117. Исполняет лауреат международных конкурсов Георгий Войлочников.

Соединить все эти опусы в одну программу – задача архисложная даже для признанного мастера. Нужна и смелость, и элементарная физическая выносливость. В случае с аспирантом Московской государственной консерватории имени Чайковского сработала не только дерзость, свойственная молодости. Георгия Войлочникова смело можно отнести к пианистам-интеллектуалам, которые никогда не выстраивают программу наобум, по принципу: «лучшее, любимое, только для вас». Он обращается к сложным, мало исполняемым произведениям, руководствуясь не только собственным интересом, но, прежде всего, степенью готовности, внутреннего соответствия с тем, что играет. В случае с Брамсом на него легла еще и ответственность за свой выбор: все эти сочинения входят в репертуар таких титанов, как Святослав Рихтер, Артуро Бенедетти Микеланджели, Вильгельм Кемпф, Раду Лупу. Играют многие, убеждают в своей правоте избранные.

От захватывающей выразительности до высокой простоты – так можно определить идею концерта. В первом отделении прозвучал ранний Брамс, второе было посвящено позднему периоду творчества композитора. По словам пианиста, он сознательно не включил в программу сочинения среднего периода, полного жизни и мастерства, ему хотелось подчеркнуть разницу и в то же время единство этих двух миров.

Концерт открыли Вариации на собственную тему - строгие, как средневековый хорал, но в то же время романтические по духу в своей сокрушающей красоте. Прозвучавшие затем четыре баллады ор.10 заставили задуматься об искусстве интерпретации. Войлочников играет музыку, написанную сто с лишним лет назад, не с музейным благоговением, а так, будто это его собственный текст, сохраняя при этом верность Брамсу в отношении стиля, меры и вкуса.

При всей своей стройности и чистоте формы Брамс максимально сконцентрирован внутри и требует огромной концентрации от исполнителя. Малейшее отклонение от стиля – и вся конструкция распадается. Внутренняя собранность пианиста проявляется во внешней манере поведения за роялем. За аскетической сдержанностью - ничего лишнего! – скрывается мощный темперамент, который служит для достижения высших целей – раскрытия сути музыки. Высокая техника в данном случае – лишь инструмент, позволяющий сосредоточиться «под чистый, как детство, немецкий мотив» Брамса.

Еще Бетховен говорил, что исполнителю нужно, во-первых, придерживаться авторских рекомендаций, а во-вторых, выражать собственный взгляд на произведение. Свое решение – большой риск. Но зато и отсутствие штампов. Оригинальность интерпретаций Георгия Войлочникова в свежести чувств, неординарности мышления, сочетании экспрессии и созерцательности. Пианист мастерски обращается со звуком – как архитектор или скульптор, создавая прямо-таки зримые конструкции. В фантазиях ор.116 Войлочников предстает тонким художником, наполняющим звук самыми разными оттенками. А три интермеццо ор.117 в его исполнении поражают своей взыскательной красотой и совершенством.

«Мне Брамса сыграют – Я вздрогну, я сдамся…» - сказал Пастернак в одном из своих удивительных стихотворений. Мы тоже оказались – нет, не в плену, а внутри предлагаемых исполнителем условий для понимания музыки, а значит, заодно с ним. Немецкий романтизм – философия самопознания. Немецкий музыкальный романтизм, к которому принадлежит Брамс, - ключ к пониманию этой философии. Ее суть – в стремлении к недостижимому идеалу и бесконечно прекрасная грусть от невозможности его обрести. Вот как раз это и трогает до слез в интерпретациях Георгия Войлочникова.

Пианист стремится к идеалу – в звучании, в понимании музыки. Это сложная задача. И уже одно это вызывает уважение и желание принять его точку зрения. Войлочников выбрал нелегкий путь, ничего общего не имеющий со спортом от музыки, приносящим быстрый успех. Фортепиано для него – не ударный инструмент, а продолжение самого себя. На этом пути неизбежна борьба с ветряными мельницами – внутри и вне собственных вопросов и сомнений. В частности – нужна ли такая программа какому-нибудь большому престижному залу? Соберет ли она публику? Эти вопросы, наверное, возникают. Они важны, но все-таки не они – главное. Этот концерт, незаметно прошедший в Воронеже в дни Платоновского фестиваля, показал, насколько мы расточительны. Красивая монографическая программа Георгия Войлочникова достойна большого зала и большей публики. Да и концертным организациям неплохо было бы предлагать слушателям не только венгерские танцы Брамса. И не только в год его ставосьмидесятилетия.