Культура ВРН

Александр Синчук родился в Приморье, учился в Московской консерватории у Валерия Пясецкого. Собирается продолжить образование в университете Южной Калифорнии в Лос-Анджелесе, в классе всемирно известного американского пианиста Даниэля Поллака.

Известность к молодому виртуозу (Александру всего двадцать три года) пришла после победы на Четвертом Международном конкурсе имени Рахманинова в Москве. Тогда он получил право выступить в нью-йоркском Карнеги-холле. С тех пор началась активная гастрольная деятельность – в России, ближнем и дальнем зарубежье. Синчук играет в королевских дворцах и скромных залах – для пианиста не так важно, где и перед кем играть. Главное, по его признанию, чтобы публика была чуткой, настроенной на музыку.

Воронежцы, судя по всему, соответствовали этому требованию. Концентрация внимания была очень высокой. Александр Синчук исполнил с Молодежным симфоническим оркестром под управлением заслуженного артиста России Юрия Андросова Рапсодию на тему Паганини Рахманинова. Произведение популярное, в котором трудно поразить необычной трактовкой. Синчук берет не оригинальностью, а высокой простотой. Элегантным звуком, внутренней собранностью. Благородной сентиментальностью в лирических вариациях Рапсодии и аскетичным драматизмом интерпретации в целом. С музыкой Рахманинова у пианиста вообще особенные отношения. Он даже внешне чем-то напоминает композитора: высокий, стройный, со строгими чертами… Слушатели никак не хотели расставаться с солистом. Рахманиновская тема продолжилась в двух прелюдиях – си-бемоль мажорной и знаменитой соль минорной. На прощание Синчук подарил воронежцам «Полет шмеля» Римского-Корсакова. А после выступления – под непрерывные комплименты заходящих в гримерку поклонников – ответил на мои вопросы.

- Вас так принимали, как будто хорошо знают и ждали. Такое впечатление, что Вы уже были в Воронеже…

- Да, и не один раз! На самом деле я у вас впервые. Публика очень теплая. Конечно, всегда ждешь такого приема, но, честно говоря, он не всегда такой. Для меня это приятная неожиданность.

- А вообще реакция публики важна для вас?

- Конечно, и в процессе игры я всегда обращаю внимание на то, как зал слушает. Это же передача энергии: я отдаю свою энергию, публика ее возвращает.

- Интересный момент: а как можно во время исполнения еще и следить за реакцией публики?

- Но ведь слышно же всё! Это как ученики в школе: либо они сидят и тихо слушают учителя, либо занимаются чем ни попадя… Так же здесь.

- Вы играли Рапсодию на тему Паганини Рахманинова, одно из самых известных произведений, его играют многие пианисты. Что Вам хотелось показать в этой музыке, в чем нас убедить?

- Мне всегда интересно играть популярные вещи, чтобы попытаться сделать что-то свое. Есть какие-то стереотипы, в том же Первом концерте Чайковского. Примерно все играют одинаково. Ну, есть, конечно, великие, которые играют не так, как все… Для меня всегда задача в таких произведениях – найти что-то новое и преподнести публике в лучшем виде.

- Не знаю, насколько я поняла то, что Вы хотели донести до нас, но, мне кажется, сегодня была очень корректная, стильная трактовка Рапсодии. Не было того, что называется, «на разрыв», это здорово…

- Но это же не Третий концерт Рахманинова! Вот там как раз «на разрыв». А это его последнее произведение для фортепиано. Здесь уже то, что он накопил за годы жизни в Америке, вот эту боль в себе… Мне кажется, здесь нельзя «на разрыв» играть. Единственный взрыв эмоций – это знаменитая ре-бемоль мажорная вариация. А потом он опять уходит в себя. Здесь всё на грани. Я думаю, эту грань нельзя переходить.

- Есть пианисты, которые всегда переходят границы и как бы ломают произведение, а есть те, которые не выходят за рамки, очерченные композитором. Вы к каким себя относите?

- Можно с разных сторон подходить к этому вопросу. Есть мэтры с блестящей школой. Они, даже если и переходят какие-то границы, от этой школы никуда не денутся. Поэтому они вольны делать всё, что хотят. Например, Михаил Плетнёв. Всё, что он «вытворяет» в кавычках, это очень интересно.

- Раз уж заговорили о мэтрах, кто для Вас авторитет среди пианистов?

- Что касается исполнителей, то я тот возраст, когда у меня был один какой-то мэтр, уже перерос. Сейчас я понимаю, что один человек не может делать всё блестяще. Что-то лучше удается одному, что-то другому. Поэтому я слушаю многих и учусь у многих. Из наших – это Рихтер, Гилельс. Гилельс даже в большей мере, чем Рихтер. Из зарубежных очень люблю Рубинштейна. А что касается учителей, то мне с ними очень повезло. Все ко мне хорошо относились и давали хорошую школу. Конечно, последний мой профессор – Валерий Владимирович Пясецкий, у которого я консерваторию закончил и сейчас в аспирантуре, дал мне такую огранку, за которую я ему буду благодарен всю жизнь. Это замечательный человек и блестящий педагог. Я по гроб жизни ему обязан.

- Вы солист или камерную ансамблевую музыку тоже играете?

- Сейчас – нет, хотя надо. Это любому музыканту необходимо. Сейчас не хватает времени. И потом, нужен такой партнер, с которым было бы интересно не просто играть, а работать.

- Когда играли Рахманинова, такое впечатление сложилось, что Вы романтик…

- Да, причем абсолютный!

- А кого из романтиков играете?

- Очень люблю Шумана. Еще люблю Скрябина. Очень хорошо отношусь и к Прокофьеву, и к Шостаковичу, и к Баху, и к Моцарту. В общем, у меня нет нелюбимых композиторов. Но вот эти трое – Рахманинов, Скрябин и Шуман – то, что мне наиболее близко.

- Вы сейчас в таком выигрышном положении находитесь (я имею в виду вообще сегодняшних молодых музыкантов), по сравнению с мастерами прошлого – с теми же Рихтером и Гилельсом. Есть возможность выступать за границей, учиться за рубежом. Сейчас многие молодые музыканты с легкостью уезжают из страны и продолжают учиться за границей. У Вас это тоже в планах?

- Понимаете, я не Денис Мацуев, который может себе позволить говорить: «Я никуда отсюда не уеду», потому что он здесь всего добился. Разумеется, он добился всего своим трудом, но ни для кого не секрет, что своего труда зачастую мало. Тем более в нашей стране. Хотя я и патриот своей страны, но сейчас я, по сути дела, уже уехал в Америку – учиться в университете Южной Калифорнии, в Лос-Анджелесе, у Даниэля Поллака. Мне там нравится, и я бы хотел там остаться. Но я не собираюсь рвать с Россией связи, я буду сюда возвращаться…

- И играть, потому что у Вас уже есть своя публика.

- Конечно!