Культура ВРН

Целые ряды свободных мест, единичные слушатели в разных концах зала – такой была картина в Карнеги-холл вечером четверга. Обозревателя New York Times Джошуа Бароне это не удивило. Все четыре представленных на суд немногочисленных меломанов произведения заслуживают эпитета «экзотические».

В первом отделении прозвучала музыка композиторов Америки – Уильяма Гранта Стилла и Карлоса Чавеса. Во втором, когда в зале осталось человек пять, были исполнены вещи европейцев – Витольда Лютославского и Карла Амадуса Гартманна.

Стилл, наиболее известный своей «Афроамериканской симфонией» 1931 года, на этот раз был представлен более поздней, меньшей по размеру «Мрачной топью» – атональной поэмой для фортепиано с оркестром, основанной на тексте Верны Арви (его жены и соавтора). Солист Фрэнк Корлисс выглядел внушительно и играл виртуозно, но кто знает, всегда ли он попадал в ноты.

Концерт для фортепиано с оркестром Чавеса в трёх частях потребовал невероятной техники от пианиста Жиля Вонзателя. Но, опять, же, оценить адекватность воспроизведения партитуре затруднительно.

После антракта были сыграны «Симфонические вариации» Лютославского, Это произведение отличается тем, что никто не может точно сказать, где заканчивается одна вариация и начинается другая. Это настолько сложно, что нет единого мнения о том, сколько же их вообще.

В завершение программы Ботштейн предложил Первую симфонию Гартманна «Versuch eines Requiems» (переводится как «Попытка реквиема»). Произведение начинается с воинствующей перкуссии и лютого диссонанса, чтобы с порога недвусмысленно заявить: главная тема и основа симфонии – ужас. Солировала меццо-сопрано Дебора Нанстил. Пассажам на стихи Уолта Уитмена меньше всего подходит эпитет «мелодичные». Порой гармония (ели этот термин вообще здесь уместен) напоминала «шум в ушах».

Разве не обидно, что такая большая работа была проделана практически впустую? Где публика, способная оценить музыкальные раритеты?

Кстати, на этой неделе в Нью-Йорке состоялся другой концерт – из произведений Моцарта и Бетховена. И там был аншлаг.