Культура ВРН

Музыка Бетховена в сезоне 2020-21 в Воронеже звучит часто. Статус «самого исполняемого в мире композитора», разделённый, пожалуй, только с Моцартом и Чайковским, подкреплённый к тому же 250-летием со дня рождения, даёт возможность услышать бетховенские опусы в интерпретации разных музыкантов. Как правило, это одна симфония или концерт за вечер. Но чтобы целых пять – такое произошло впервые. Тем ценнее, что в одной точке сошлись и мощная дата, и стремление солиста, дирижёра и оркестра, и готовность публики. Последнее немаловажно, учитывая непростые для слушательского контингента в провинции условия приобретения билетов онлайн и ряд других специфических моментов, связанных с посещением концертов во время пандемии.

Случай с Воронежем вообще особенный. Пять бетховенских концертов в исполнении Петра Лаула ждали в октябре, перенос многие восприняли как отмену, поэтому надо воздать должное терпению слушателей. И хотя 50%-я рассадка не позволяет употребить слово «аншлаг», оба вечера зал филармонии был заполнен.


Пять фортепианных концертов – настоящая энциклопедия бетховенской жизни и творчества: от первых двух, ещё идущих по следам Моцарта и Гайдна, – к переломному, созданному в год Гейлигенштадского завещания Третьему, затем к самому лирическому и наиболее личному из всех Четвёртому и, наконец, к большому Пятому, написанному уже зрелым и знаменитым в Европе автором.

Замечательная возможность почти одномоментно услышать и сопоставить первые части концертов – с невероятным разнообразием тем, развернутыми виртуозными сольными каденциями, эффектными пассажами и глиссандо; вторые – с Третьего концерта приобретающие характер молитв, размышлений о «звёздном небе над нами и нравственном законе внутри нас»; и потрясающие бетховенские финальные рондо, эти несмешные шутки, в которых он, как никто другой, умел смеяться, чтобы удержаться от слёз…

Другое дело, как разделить пять на два? Солист и дирижёр справились с непростой задачей блестяще: разместили два ранних (Первый и Второй) и два наиболее масштабных по объему и смыслу (Четвёртый и Пятый) концерта по двум разным вечерам. Драматургию цикла подчеркнули тональные соотношения: в первый вечер прозвучали Первый (до мажор), Третий (до минор) и Четвёртый (соль мажор) концерты, на следующий день – Второй (си-бемоль мажор) и Пятый (ми-бемоль мажор).


Пётр Лаул – один из немногих пианистов нашего времени, способный осилить этот благородный и трудный марафон, требующий от исполнителя не только высокого мастерства, но и большой физической выносливости. Пианист уже играл цикл фортепианных концертов Бетховена в Санкт-Петербурге, Москве и Костроме. Теперь к числу городов бетховенского рекорда присоединился Воронеж.

Лаул – музыкант безграничного интеллекта и рафинированной тонкости, при этом его исполнительский посыл прозрачен и ясен, лаконичен и точен. Звук Лаула отличается невероятно разнообразной тембровой палитрой: здесь и драгоценный перламутр, и хрустальная лучистость, и стальной блеск. Временами ум отказывается понять, как человеческие пальцы могут извлечь из рояля pianissimo такой легкости, что не слышно прикосновения, а порой это прикосновение можно сравнить с остротой скальпеля хирурга или меткостью метателя кинжалов. И пусть в исполнении пианиста больше аналитики, чем интуитивных прозрений, – главное, он всегда знает, чего хочет, и виртуозная беглость пальцев для него отнюдь не самоцель, а способ выразить мысль автора.


В игре Лаула ощущается максимальная концентрация ума и воли. Подтверждением удивительной выдержки музыканта стало небольшое происшествие: во время исполнения Первого концерта один из софитов над сценой не выдержал высокого напряжения и эффектно взорвался, что заставило вздрогнуть всех, кроме солиста (может, в это время нас посетил сам Бетховен?).

Ещё о звуке. Пианист не отказывается от густой, фактурной педали, намеренно продлевая фразы, что не противоречит логике бетховенских высказываний. К слову, Лаул предпочитает рояли марки «Бехштейн», изготовленные до 20-х годов прошлого века. А из трёх обычно используемых на сцене филармонии роялей выбрал новый «Стейнвей», который в антрактах настраивался при публике, что делало всех соучастниками какой-то высокой тайны.


Оркестр под управлением маэстро Игоря Вербицкого следовал за пианистом. Чувствовалось: дирижёр и солист во всем доверяют друг другу, что всегда в положительном смысле заметно сказывается на качестве исполнения. При этом деликатный аккомпанемент ничуть не умалял значения бетховенской партитуры: была и рельефность динамических и ритмических контрастов, и нагнетание напряжения, и градуированная колористика с певучими, почти вокальными партиями деревянных духовых и валторн. Что неудивительно, поскольку концерты Бетховена по сути являются симфониями для оркестра с солирующей фортепианной партией. Но рояль всё же на первом месте. И по праву: ведь Бетховен был известным пианистом-виртуозом своего времени, играл премьеры всех своих концертов, кроме Пятого.

Написанные больше двухсот лет назад бетховенские фортепианные концерты входят в золотую коллекцию классического репертуара. И при этом воспринимаются очень свежо. Без нафталина и пыли, как абсолютно современная музыка, созданная здесь и сейчас. И совсем про нас. Как говорит Пётр Лаул: «Бетховен — не классик и не романтик, он — шире этих узких определений. Он — всеобъемлющ». И с этим нельзя не согласиться.

Бетховенская музыка пропитана стремлением к свободе. От глупости, косности, чванства, посредственности, невежества. От условностей – светских, сословных, политических. О той свободе, к которой стремится душа, скованная нравственными и физическими недугами. О красоте человека, которую часто уродуют все эти вещи. О преодолении несовершенства внутри и вне нас.


Два бетховенских вечера в зале филармонии напомнили об этом. А ещё помогли вернуться в старое доброе время. Когда выступление выдающегося музыканта обсуждалось на уровне самых насущных новостей. Когда посещение хорошего концерта приравнивалось к неординарному событию. Когда не пойти на такой концерт значило потерять что-то очень важное, а если кто-то о нем ещё не знал, то люди считали необходимым говорить друг другу: ты обязательно должен это услышать.

Мы услышали. Поняли. Вспомнили.

Спасибо Вам, герр Бетховен!