Культура ВРН

И вспоминается, что 200-летие гения в 1970 году праздновали с государственным размахом: на торжественном заседании в Большом театре присутствовал весь состав Политбюро во главе с Брежневым, в газете «Правда» юбилейная статья Д.Д. Шостаковича «Завещано векам», по всей стране – лавина концертов, радио- и телепередач, грамзаписей, концертов, всевозможных изданий. Студентами мы провели три или четыре вечера подряд в филармонии на концертах бетховенской музыки.

В те годы по радио и телевидению, в том числе и в концертах по заявкам, время почти наполовину заполнялось классикой. Серьёзная музыка звучала часами. Полюбить Бетховена, Грига, Чайковского, научиться распознавать музыкальные жанры и стили мне в детстве, проходившем вдалеке от консерваторий и филармоний, помогло московское радио. Что ж, вот философ Григорий Померанц получал музыкальное образование в ещё менее подходящих условиях: «Самое главное, что я там, в лагере, ощутил, это начало моей любви к музыке, – вспоминал он. – В тёмные зимние ночи, в мороз градусов тридцать пять, хорошо было слушать то, что передают по радио. А надо отдать должное тогдашнему режиму – популяризировали они хорошую музыку, передавали по радио симфонии и оперы. Так как работа у меня была тёплая, я не намерзался за день, и валенки у меня были. Я гулял по лагпункту и слушал. В окружающей темноте я мог наконец сосредоточиться и воспринимать классическую музыку. И я вынес из лагеря то, к чему на воле безуспешно стремился шестнадцать лет».

Последним спектаклем музыкальной классики на центральных каналах ТВ (канал «Культура» не в счёт) был, кажется, балет «Лебединое озеро» в приснопамятном августе 1991-го. За прошедшие с того времени годы музыкальная культура приобрела катакомбный оттенок, стала привилегией неисправимых чудаков или отверженных. На симфонических концертах видишь стариков и учащихся музыкальных колледжей. Не престижно, не принято... Выросло поколение, даже не подозревающее о существовании иной, непопсовой, музыки.

Однажды в большом книжном магазине я выбрал диск с симфониями Гайдна. Продавец посоветовала подойти к администратору и прослушать хотя бы начало. «Знаете, нередко на дисках записано совсем не то, что значится на этикетке», – пояснила она.

Нет, на этот раз записано было то самое. Когда администратор поставила диск и вместо бренчавшей до этого повсеместной ерунды полнозвучно вошли в зал, наполнили и осветили его начальные аккорды симфонии фа диез минор («Прощальной»), все, кто ни был там, невольно оставили свои занятия и, пораженно застыв, внимали Музыке.

Миг волшебства длился недолго, буквально две-три минуты. Поблагодарив администратора, я забрал покупку и направился к выходу. И тут ко мне бросилась девушка с раскрытой книгой в руках. «Скажите, пожалуйста, что это было?» – спросила она. Я показал ей диск. «А где это можно взять?» «Да вон же стенд, у той двери». «Спасибо, я никогда не слышала ничего подобного. Чудо какое-то!». Я пожелал ей новых открытий.

«Разрушение любого государства начинается именно с разрушения его музыки. Не имеющий чистой и светлой музыки народ обречён на вырождение», – в глубокой древности говорил Конфуций. И добавлял: «Народ будет таким, какое у него культивируется искусство».

Исследования ученых-биологов показали, что даже растения и животные неравнодушны к гармоничной музыке и предпочитают классику: при регулярном транслировании Вивальди, Моцарта, Чайковского у коров улучшается настроение, повышаются надои, а овощи и зерновые растут быстрее. Но нас, видимо, считают ниже травы, примитивнее жвачных. Тоталитаризм телевидения и радио, выражающий нравы рождавшейся в крови и грязи, но так и не просветившейся буржуазии, вылился в засилье одного откровенно пошлого художественного вкуса, одного культурного типа.

Для нынешних законодателей правил и моды Бетховен с его бунтарским свободолюбием, ненавистью к пошлости и светлой верой в идеалы Просвещения — совсем не тот герой, с которого рекомендуется брать пример в искусстве и жизни.