Культура ВРН

Александр Рамм и Анна Одинцова сыграли сонату для виолончели и фортепиано ор. 5 №2 соль минор Л. Бетховена и сонату для виолончели и фортепиано ор.36 ля минор Э. Грига, продемонстрировав замечательные партнерские качества, удивительную ясность намерений и слаженность звучания, необходимые для исполнения камерной музыки.

На вопрос, в чем секрет успешного дуэта, Анна и Александр отвечают просто: «Мы очень давно вместе».



- Говорить о том, что люди играют вместе, потому что это как любовь с первого взгляда, не стоит, – рассуждает Александр. – На самом деле это серьёзная работа, занятия с потрясающими педагогами – Александром Бондурянским и его командой: Наталией Рубинштейн, Максимом Пурыжинским, Ириной Красотиной. Наработанный репертуар, многочисленные совместные выступления. То же самое и в жизни. Мы вместе с 2007-го, а играем вместе с 2008 года. И, честно сказать, мои старшие коллеги и наставники меня предупреждали: мол, осторожно, кто-то был женат на пианистке, сначала не смогли играть, а потом и жить вместе, потому что это очень тяжело. Но, судя по всему, нам повезло, и мы находим точки соприкосновения каждый раз и с удовольствием создаём что-то интересное и на сцене, и вне сцены.

- Кто ведёт первую партию в вашем дуэте?

- Всё равнозначно, – отвечает Анна. – Иногда я могу лидировать, иногда Саша. Как, собственно, и написано композитором. Зависит от ситуации. Мы с самого начала всегда смотрели в одну сторону. Не было ни разу, чтобы мы поссорились и решили, что играть вместе нам не стоит. Естественно, бывают разногласия – у кого их нет? Но в итоге приходим к общему знаменателю. И дальше уже на сцене просто чувствуем друг друга.



- Камерный жанр зародился в сфере домашнего музицирования. Раньше это было времяпровождение для удовольствия. Что такое камерная музыка сейчас, на ваш взгляд?

- Это единство равноценных партнеров. И это по-прежнему удовольствие. Мы видим, как на фестивалях собираются солисты со всего мира, садятся, играют друг с другом различные трио, секстеты, октеты и так далее. И с большим удовольствием проводят время и на сцене, и вне ее. Конечно, когда ты играешь камерную музыку, это совершенно другая ответственность, чем при игре с оркестром. Здесь больше свободы. И это накладывает свой отпечаток. Как правильно сказал Борис Андрианов, когда мы недавно играли в Воронеже секстеты Брамса: камерная музыка – это не про то, что играть. Это про то, как слышать своих партнеров, обмениваться энергией. Если музыкальные биоритмы совпадают от природы, это, конечно, хорошо. Но это редкость. Они вырабатываются во время долгих лет совместных репетиций и выступлений. Но бывает, что какие-то излишние репетиции даже вредят. То есть замыливается ухо, отсутствует ощущение свежести восприятия. А это очень важно.

- В числе своих педагогов вы назвали имена музыкантов, один из которых принимал участие в фестивале «Воронежская камерата», а другого вы заменяете. Насколько сильна преемственность в камерном жанре?

- Достаточно сильна. В классе Александра Зиновьевича Бондурянского, у которого мы учились по камерному ансамблю, существуют определенные традиции, заложенные еще Татьяной Алексеевной Гайдамович. И за ними очень строго следят. Мы, естественно, впитывали все это с большим интересом и удовольствием. И занимались у всех музыкантов из команды Бондурянского. До 2017 года все собирались в большом сорок седьмом классе консерватории, и все студенты, человек десять – пятнадцать, сидели как на концерте и слушали, как Александр Зиновьевич или Наталия Рубинштейн занимаются со студентами. Это тоже традиция.



- У вас сейчас много концертов?

- Практически каждый день. Мы, конечно, счастливы. Здесь есть, о чем задуматься: как сделать, чтобы людям было хорошо? Сначала сделать плохо, а потом вернуть, как было. И вот сейчас нам вернули, как было, и мы с удовольствием, закрыв глаза на бессонные ночи, трудные перелёты снова и снова выступаем. Потому что после шести месяцев отсутствия встреч с публикой мы наконец-то на своём месте.