Культура ВРН

Немного побеседовать с Валерием Скородедом всё же удалось.

- Здравствуйте. Мы рады приветствовать вас в нашем городе снова. Недавно вы записали новый альбом «Инстинкт агрессивности». В современном обществе инстинкт агрессии является одним из самых подавляемых, хотя он мобилизует все ресурсы организма на борьбу за выживание. Как вы считаете, может ли инстинкт агрессии быть стимулом к позитивным переменам?

- Мир всегда делится на белых и красных, на добро и зло, на агрессию и на людей, ведущих более мягкий образ жизни. Здоровая агрессия дает толчок к прогрессу. Либеральничество или мягкость, демократия ведет только к разрушению или к саморазрушению. В истории чего-то добивались только агрессивно настроенные люди. Поэтому я считаю, что инстинкт агрессивности – очень полезная вещь в каждом человеке. Если у человека отсутствует состояние агрессии, его съедят просто. В прямом смысле, на шашлыки порвут и все, он даже сопротивляться не сможет.

- Современное общество, может быть, в силу отсутствия или слабого проявления этого инстинкта, медленно, но верно превращается в общество идеальных потребителей, людей-биороботов. Как вы считаете, ваша музыка способна бороться с этим явлением?

- А мы боремся уже. Давно. На наши концерты приходят люди, которые настроены на борьбу. Выживать в современном обществе очень трудно без вот этого настроения, агрессии. Мы делаем музыку, которой я задаю правильный вектор направления, потому что понимаю, что без таких групп, как наша, общество распадется. На другую чашку весов положить уже будет нечего.

- Мы уже много лет слышим о том, что русский рок как явление себя исчерпал, и современная музыка предельно коммерциализирована. Как в таких условиях альтернативным музыкантам находить своего слушателя?

- Как мы выживаем – вкладываем личные средства. Я чувствую в этом необходимость, верю в то, что нашей целевой аудитории это очень сильно помогает жить – вся лента на моих страницах заполнена словами благодарности, что в каких-то тяжелых испытаниях моя музыка помогает людям воспрянуть духом. Считаю, что я хоть одному человеку, но в жизни помог (голос из зала: «Мне точно»). Мне это приятно делать. Это кусочек моей души, моей энергетики, которую я отдаю своим благодарным почитателям, любителям моего творчества.


- У вас большинство песен так или иначе касаются темы гражданской войны. Как и почему интерес возник именно к этому периоду истории?

- С Великой Отечественной все понятно, там враг был всем известен. А Гражданская война… Нет ничего омерзительнее и страшнее, когда нарушаются законы жизни, касающиеся людей, связанных между собой по крови. Сестра – брат, отец – мать, которых разделяет какая-то невнятная идеологическая подоплека. Они жили все вместе и любили друг друга. Потом появляется это разделение – я считаю, что это абсолютное зло – и уже льется кровь. Я стал над этим размышлять: а как же так получилось? После гражданской войны 17-го года сколько было гражданских войн по всему миру. Мы и сейчас можем наблюдать: Украина – Россия, та же Грузия, бывшие союзные республики. Просто всегда читайте между строк и смотрите не поверхностно, а глубоко, и вам откроются такие вещи, о которых вы раньше просто не думали.
Когда я сочинял первый альбом, думал – вот здорово тряхнуть зал, а что они там сидят, надо их поднять. Это получается до сих пор. Но со временем для меня стало целью донести до людей, что может случиться непоправимое. Чтобы такого не произошло, я и пою. Уж точно знаю, что среди моей целевой аудитории люди это абсолютно точно понимают. Ну, какая-то часть приходит побеситься, а какая-то часть – вот я смотрю, у них в глазах светятся умные мысли.

- Вот эта рознь в Гражданской войне – есть мнение, что это объективные причины, развитие так идет, и все же это делают конкретные люди. Умелая политика может это все предотвратить?

- Это делают люди, которые заточены на разрушение. Находятся, как я пел, дети Люцифера, которые во всем видят только наживу для себя. Война – это же огромные деньги. Эти люди не думают, за что столько народу полегло. Главное, что в банке теперь лежит вот такая стопка ассигнаций. Отработаны революционные алгоритмы внедрения в массы сознания того, что – подтолкнул, и все, потекли реки кровавые, возникли демоны ада. Чтобы таких людей остановить, нужно определенное самосознание большинства.

- Махно говорил, что анархизм является частью человеческой природы, призывал к разрушению власти. Ему удалось построить общество, которое он считал справедливым, пусть и на недолгое время. Как вы думаете, создать что-то подобное в нашей стране или где-то в мире – это утопия или достижимый идеал, к которому можно и нужно стремиться?

- Анархизм как таковой предполагает совершенно другое мировоззрение и взгляды, чем те, которые приняты в обществе потребления – вообще свободу от всего. Посмотришь на современных анархистов – они все в интернете сидят, пишут статьи, разбились на множество течений мелких. Ну и что толку-то? Вооруженных восстаний нет как таковых, а ведь что такое анархизм? Это сначала надо в хаос, а из хаоса уже созидать. Поэтому на самом деле это знаете, где надо делать? На другой планете, которая не заселена и не испорчена никакими коммуникациями. Вот у тебя отключат горячую воду – ты уже ходишь воешь. Это говорит о том, что в тебе стержня нет. Это не те революционеры, например, испанского клана, которым было плевать вообще, хоть в джунглях живи, на голой земле. А сейчас анархисты все изнеженные. Магазин закрыли с водкой на час раньше – беда. А если лишить интернета…Это вообще! Как информацию получать?! Поэтому я, к сожалению для всех анархистов, могу сказать, что это несбыточная пока мечта.


- Давайте поговорим о вашем творчестве. Вы над песнями долго работаете или – озарение случилось, раз – и песня написана?

- По мере необходимости. Вот у меня в прошлом году возникла идея – надо выпустить альбом. А был шквальный гастрольный график, ну когда сочинять? В гастрольном автобусе ты это не сделаешь, приезжаешь домой – какие-то проблемы, времени на творчество нет. Поэтому пришлось сделать над собой усилие, подумать о том, над каким направлением надо работать, и пошло – строчка за строчкой. Появилась первая песня. Потом я понял, что одной песней не обойдешься, надо сделать хотя бы десяток. Я говорю: «Всё, на следующую репетицию я уже приношу слова, музыку». Так постепенно сделали пятидесятиминутный альбом.

- Какие-то исполнители оказывают на вас сейчас влияние?

- Обычно я вдохновился… и забыл. Я слушаю и думаю: «Боже мой, как здорово вообще они это всё сделали, как это круто! Надо сделать лучше.» А потом с утра встаешь: «А кого я слушал-то?» Начинаешь искать в компьютере, историю листать. Но там сто двадцать миллионов страниц, где ты бывал, естественно, никого не находишь. Но уже в тебе осталось чувство, что надо делать. А музыка – дело такое: если ты вдохновение не будешь реализовывать, оно тебя покинет раз и навсегда. Это такие религиозные вещи. Или примета такая, что нельзя с вдохновением играть, это очень опасно.

- Если бы вы не занимались музыкой, то какую сферу деятельности вы бы выбрали?

- Я закончил Бауманский университет по специальности «инженер-технолог по лазерным установкам», поэтому, если бы в свое время «Монгол Шуудан» не сбил меня с пути истинного, я был бы сейчас какой-нибудь лазерщик.

- Как вы для себя определяете, что концерт прошел удачно?

- Сейчас скажу. Удачно – это тогда, когда ты полтора часа играешь, а потом полтора часа раздаешь автографы.