Культура ВРН

По итогам второй программы проект покинул украинский баритон Виталий Лашко. В третьей программе сезона выявились ещё два аутсайдера – сопрано Барно Исматуллаева (Узбекистан) и баритон Азат Малик (Казахстан).


Оба получили одинаковое число голосов. Жюри решило составить в программе Азата Малика, хотя было очевидно, что он профессионально намного слабее Барно Исматуллаевой.


И это лишь одна из «странностей», которые позволило себе жюри. Почему-то уважаемые члены судейского ареопага упорно тянут за уши сербского баса Саву Вемича. Политкорректность явно превалирует в данном случае над профессионализмом и объективностью.

Из передачи в передачу получает высшие баллы контртенор из Азербайджана Ильхам Назаров, хотя само его участие в проекте выглядит, по меньшей мере, сомнительно. Если в первой передаче в барочном репертуаре он ещё был уместен и органичен, то потом участие Ильхама в проекте стало придавать «Большой опере» привкус фрик-шоу.

Как и бесконечный поток воспоминаний уважаемого ветерана сцены дамы Гвинет Джонс. Забавно наблюдать, как ведущий Андрейс Жагарс постоянно провоцирует пожилую женщину на экскурсы в её славное прошлое.

Вообще трудно представить себе, что будут делать и говорить члены жюри, когда в следующем выпуске из проекта уйдёт Азат Малик. Пока из их уст в адрес остальных участников слышатся только комплименты. По большей части, заслуженные. Но рано или поздно выискивать «блох» всё равно придётся. Наверное, члены жюри будут говорить, что язык у певца не так уложен. Или придерутся к тому, что надо было сказать «Ах!!», а участник произнёс «Ах!», с одним восклицательным знаком. Значит, не понял до конца драматургию произведения и эволюцию образа.

Удручает в этом сезоне и режиссура. Она повторяет «зады» западноевропейской «новаторской» режиссёрской мысли, надуманна, поверхностна и совершенно не органична. Исключение было сделано опять же только для гостя из Сербии. Ради исполнения арии Гремина его не удалось заставить выкрасить волосы в фиолетовый цвет, а лицо в зелёный, одеться в клоунский наряд, повиснуть вниз головой на трапеции и петь в телефонную трубку. С остальными конкурсантами режиссёр и художник программы не церемонились, не желая замечать, что подобная режиссура несовместима с музыкой и текстом.

Как ни прискорбно, все эти минусы и казусы, а также вялый темперамент программ, просчёты в драматургии не позволили проекту выйти на рейтинговые показатели прошлого сезона. В провинциальной России рейтинг «Большой оперы» пока очень низок – менее полпроцента, да и столичный один процент – не достижение. Очень жаль.