Культура ВРН

Пётр Лаул – замечательный пианист из Санкт-Петербурга неоднократно выступал в Воронеже и запомнился тонкой игрой и красотой звука. Болгарский дирижер Эмил Табаков – опытный маэстро, возглавлявший Софийский филармонический оркестр, оркестр Болгарского радио, обладатель национальных музыкальных премий, владеет обширным репертуаром, выступает как приглашенный дирижер с оркестрами разных стран.


Пётр Лаул – пианист точного рисунка, с хорошей артикуляцией, богатым звуком, невероятной мягкостью и кантиленой. Виртуозную «Рапсодию на тему Паганини», одно из поздних сочинений Рахманинова (1934), в котором соединились романтический дух 19-го столетия и постмодернизм века 20-го, Лаул и Табаков трактуют свежо и современно, как захватывающую историю, снятую в 3D-технологиях. Слушателя словно затягивает в многокрасочную воронку звуков, причем с космической скоростью. Отчасти такой рискованный темп помешал рассмотреть детали, местами солист проигрывал оркестру в мощи, но к финалу баланс выровнялся. Появились масштаб, объем, возникло зримое полотно, сравнимое с явлением природы, великолепное северное сияние – живое и дышащее.

«Рапсодия на тему Паганини» - одно из наиболее концептуальных произведений у Рахманинова, не укладывающееся в привычные стилевые рамки. Ошеломляющий вихрь образов и ассоциаций, где чего только нет: инфернальный джаз (тема 24 каприса Паганини пересекается с «Рапсодией в стиле блюз» Гершвина), средневековая мистика (мотив католического песнопения «Dies Irae»), величественная, ничем не искаженная, истинно рахманиновская тема России. Лаул и Табаков сделали акцент на иллюстративности, но не ушли от сути. История, рассказанная ими, не лишена изящества и аристократизма, в ней нет самоиронии, ощущения катастрофы («Лишившись родины, я потерял самого себя», - из интервью композитора 1934 года), но от этого она не перестает быть музыкой Рахманинова.

Завершилось первое отделение концерта чудесным бисом: Петр Лаул сыграл один из «Музыкальных моментов» Рахманинова – тем же невероятной красоты звуком, от которого испытываешь просто физическое удовольствие. Жаль, что первая часть программы оказалась такой короткой.

Во втором отделение прозвучала симфония Шостаковича № 10, созданная в 1953-м, в год смерти Сталина. Удивительно: между «Рапсодией на тему Паганини» Рахманинова и Десятой симфонией Шостаковича всего 19 лет, а воспринимаются они как сочинения разных эпох. И всё же, несмотря на существенную (и сущностную!) разницу между двумя композиторами, соединение их имен в одной программе интересно и органично. У Рахманинова и Шостаковича, живших в разном ощущении времени и в разных странах, одни корни. Россия Рахманинова, эмигрировавшего из страны, но оставшегося русским, сохранившим в себе ту, безвозвратно загубленную Россию, и Россия Шостаковича, выпирающая из неладно скроенного узнического халата с надписью «СССР», суть одно, выстраданное, внутренне, за которое жизнь отдать не жалко.


Маэстро Эмил Табаков, к слову, сам автор восьми симфоний, играет Десятую Шостаковича на оголенных нервах. Здесь есть и апокалиптические картины «героической» реальности, способной затоптать личность, и трансформация «антигероического» в подлинное торжество духа. Мощнейшим Dies Irae (вспомним Рахманинова) звучит в IV части симфонии тема DEsCH, которая в финале на тутти оркестра становится символом перерождения. Человек выжил. Остался собой. Шостакович жил в состоянии апокалипсиса, для него он уже наступил, но при этом он никогда не теряет надежды – пожалуй, это самое важное для болгарского дирижера в трактовке Десятой симфонии.

Жесты Эмила Табакова выразительны и артистичны, он умет убеждать. Его интерпретации ярки, полны жизни, при этом не лишены тонкости и глубины. От концерта с болгарским маэстро за пультом остались хорошие воспоминания, а это немало.