Культура ВРН

Вторая симфония - одна из наиболее глубоких в творчестве Малера. 6 лет работы - немалый срок для композитора. После жизнеутверждающей Первой симфонии, где романтический герой полон сил для борьбы, сопротивления року, автор обращается к вопросам жизни и смерти-обновлении, к высшей силе, во власти которой разрешить конфликт героя. К Богу, который за гранью земного существования.

«Умру, чтобы жить»- пишет Малер в поэтическом тексте к финалу второй симфонии c-moll, которая создавалась долго и очень трудно. Вполне вероятно, что изначально первая часть - Allegro maestoso - задумывалась как самостоятельная симфоническая поэма. И лишь много позже, композитор решил развить ее в пятичастный симфонический цикл. Необходимо было найти концептуально значимые слова для торжественного завершения такого масштабного произведения. Слова, в которых сконцентрировалась бы его Идея. Они нашлись совершенно случайно - в хорале Ф.Э. Баха. Именно в самый разгар работы над симфонией пришло печальное известие о смерти одного из крупнейших дирижеров того времени Ганса фон Бюлова, перед которым Малер преклонялся. На торжественной панихиде прозвучал хорал на стихи немецкого композитора Фридриха Клопштока «Ты воскреснешь, да, воскреснешь после недолгого сна». Малер был потрясен. "Он поразил меня, как молния, и мой внутренний взор увидел все ясно и отчетливо" - пишет композитор. "Ты воскреснешь!" - вот то главное, к чему приходит вся симфония в финале.

Богатство музыкальных красок, огромное количество сольных духовых, сложность музыкального языка - все это делает исполнение такого развернутого симфонического полотна очень непростым. К чести исполнителей, со своей задачей справились все: мягкий, однородный хор, прекрасное бархатное и проникновенное шведское контральто Анны Ларссон, исключительно живой, профессиональный и искренне любящий музыку оркестр. И на подиуме – несравненный Марис Янсонс, который своим уникальным видением и профессионализмом сумел заставить зрителей жить в произведении, где они позабыли и о духоте, и о неудобных стульях (а многие и вовсе стояли), и о длительности симфонии, и о своих насущных проблемах.

А по окончании, довольный, но очень уставший Янсонс и солисты выходили и выходили на бис к неистовствующей публике, улыбались и кланялись артисты хора и оркестра. В атмосфере зала стойко царило ощущение праздника.