Культура ВРН

Высокая нота в начале сезона

В Воронеже открылся восемьдесят восьмой филармонический сезон. По традиции – русской программой: Чайковский, Мусоргский, Рахманинов. Праздничный тон задал великолепный «Коронационный марш» Петра Ильича Чайковского, написанный в честь восхождения на престол Александра Третьего – того самого, в руках которого были ключи от всех пороховых погребов Европы, утверждавшего, что у России только два союзника – армия и флот, но при этом не лишенного чувства прекрасного и посещавшего оперу.

В исполнении Воронежского Академического симфонического оркестра под управлением народного артиста РФ Владимира Вербицкого марш в честь парадоксального монарха стал гимном началу сезона, в течение которого у нас будет немало сильных художественных переживаний. Каким и стал прозвучавший в первом отделении Третий концерт Рахманинова для фортепиано с оркестром с солистом Валерием Кулешовым.

Все красивые слова, когда-либо сказанные об этом концерте, можно привести к одному общему знаменателю: это великое сочинение. И сколько бы интерпретаций ни существовало, мы каждый раз открываем его заново.

Третий Рахманинова – вершина для пианистов. И, пожалуй, самый мужской из всех фортепианных концертов. Здесь нельзя допустить ни грамма сентиментальности, женственной мягкости, которая убьет его величие и красоту. И, конечно, играть этот концерт нужно в уже зрелом возрасте. Мысль субъективная, но подтвержденная жизнью. Сергей Васильевич написал его в тридцать шесть лет. Да и самые достойные исполнения – Горовиц, Гилельс, Плетнев, Соколов, Луганский, и, конечно, сам Рахманинов – это трактовки уже зрелых мастеров.

Заслуженный артист РФ Валерий Кулешов – музыкант среднего поколения. Имя этого пианиста не на слуху, он живет в США, преподает и ведет мастер-классы в университете Центральной Оклахомы, но раз в год обязательно гастролирует в России. В последнее время Кулешов играет в основном русскую музыку. Возможно, сказывается ностальгия, а может, концертные агенты предпочитают, чтобы исполнители родом из России играли своих соотечественников – в конце концов, это не так важно, главное – мы услышали очень достойную, мастерскую трактовку Третьего концерта Рахманинова.

Валерий Кулешов не стремится поразить слушателей красотой и технической сложностью этого сочинения. В его сдержанной интерпретации есть даже суровость – или, если хотите, та самая мужественность, так необходимая Третьему концерту. С самого начала пианист задал хороший темп. Интонационно точно обозначил характер первой части: с первых звуков знаменитой темы – такой простой, почти разговорной, переходящей во взволнованный монолог. У солиста возникло взаимопонимание с оркестром и дирижером – это всегда слышно, это придает исполнению глубину и вдохновенность.


Драматургия концерта, выстроенная Кулешовым и Вербицким, это путь к ответу на жизненно важный вопрос – быть или не быть?, - где поиск себя разрешается не в самом себе, а выходит на уровень высокого обобщения. Оркестр здесь – как богатейшая фактура, как контекст, без которого тускнеет главная мысль. Кулешов – мастер динамических оттенков, у него и рояль, как оркестр. Звуки под его пальцами плещут, сокрушают и сияют, выражая самые разные смыслы.

В исполнении Кулешова чувствуется очень сильный духовный подтекст. К слову, пианист в уже зрелом возрасте принял православие – это тоже не могло не повлиять на трактовку концерта. Благодаря которой, каждый из нас испытал чувство сопричастности к этой гениальной музыке, ощущение себя малой частицей бесконечности, сродни тому, которое испытываешь на Литургии.

Есть некая закономерность: чем сдержаннее ведет себя пианист за роялем, тем больше в его игре завораживающего, ошеломляющего. Насколько бросается в глаза внешняя скромность Кулешова, настолько поражает в его интерпретации подлинное благородство, присущее высокому искусству.
Третий концерт Рахманинова для фортепиано с оркестром ре минор написан больше ста лет назад. В чем его пафос сегодня? Он помогает отвечать на вечные вопросы, дает силы в борьбе – нам, нынешним, со своими страстями и пороками. Если мы способны чувствовать эту музыку, откликаться на нее, значит, в нас еще не потерян облик Божий.

Зал рукоплескал Валерию Кулешову и Академическому симфоническому оркестру под руководством маэстро Владимира Вербицкого стоя, овации длились несколько минут. На бис Кулешов сыграл виртуозную «Кампанеллу» Паганини – Листа, которая у него звучала все равно по-русски одухотворенно.

Ну а после антракта нас ждал «десерт»: «Картинки с выставки» Мусоргского в переложении для оркестра Мориса Равеля. Сам прекрасный пианист, а кроме того – большой почитатель Мусоргского, Равель словно выпустил на волю могучий дух этого известного, даже популярного (кто не знает «Прогулки» или «Бабы-Яги»?) фортепианного цикла, расцветив его и без того богатую фактуру оркестровым колоритом. Равель словно разложил музыку Мусоргского на цветовые атомы. Небольшие камерные пьесы зазвучали как будто в стереофоническом объеме: «Гном» стал еще более гротесковым и неуловимым, «Старый замок» украсился восточным орнаментом, а «Быдло» за счет оркестровой мощи приобрело прямо-таки апокалиптический смысл.

«Картинки с выставки» в оркестровке Равеля – это бенефис духовой группы. В чувстве юмора французскому композитору тоже не откажешь: плачущие, заискивающие интонации в «Двух евреях, богатом и бедном» в исполнении солирующей трубы (Виктор Прокаев) кажутся фарсом. Своей оркестровкой Равель ломает стереотип нашего восприятия «Картинок с выставки» Мусоргского – как философского, но всё-таки детского фортепианного цикла. Мы услышали масштабное эпическое полотно, последний номер которого – «Богатырские ворота» («В стольном городе во Киеве») перекликается с «Коронационным маршем» Чайковского, открывшим программу, и созвучен с Третьим концертом Рахманинова, ставшим основой этой драматургической арки: где и соборность, и православие, и вера, и Отечество, и русский дух, который соединяет нас в музыке.

…Ну а в качестве постскриптума и чтобы спуститься с горних высей на землю, с удовольствием отмечаю: за время всего концерта (я слушала субботнюю программу) не зазвонил ни один (!) мобильный телефон. Это радует. И вселяет надежду на то, что такое уважение к музыке и исполнителям станет традицией. А если уж слушателям будут напоминать об этом в начале концерта – наступит полная гармония.

…И второй постскриптум: еще пару слов о единении. Для завсегдатаев филармонии начало сезона – праздник, поэтому зал был полон. Слушатели пришли самые разные: и профессиональные музыканты-педагоги, и вип-персоны, и – пожалуй, таких большинство – те, кто не мыслит вечера пятницы и субботы без филармонического концерта. Именно они приобретают абонементы в течение десятилетий. Их знают в лицо администраторы и пускают в зал, даже если они забыли свой абонемент дома.

Как раз это и случилось с моей попутчицей, с которой мы возвращались домой после концерта в одном автобусе. Скромная дама средних лет с восторгом делилась своими впечатлениями с подругой по телефону – и о Третьем концерте Рахманинова, и о «Картинках с выставки» Мусоргского, и о вдохновенном комментарии Бронислава Табачникова… А я, ставшая невольным свидетелем ее монолога (что поделать, все мы, журналисты, такие – хлебом не корми – дай послушать других), от души порадовалась тому, что у нас есть люди, которые любят классическую музыку. И их немало. А значит, всё на месте. Как и должно быть.