Культура ВРН

В основу книги легли записи Шина Дон Хёка, который начал вести дневник в 2006 году, через год после побега, оказавшись в одной из сеульских больниц с тяжелейшей депрессией. Его соавтором стал профессиональный журналист, корреспондент Washington Post и New York Times Блейн Харден.

Сегодня Шин Дон Хёк почти ничем не выделяется на фоне обычных жителей европейского мегаполиса. Стильный костюм скрывает страшные ожоги и шрамы – память о детстве, проведенном в одном из трудовых лагерей, сам факт существования которых Северная Корея категорически отрицает.

Первым воспоминанием в его жизни стала казнь – единственный повод, по которому заключенным лагеря разрешалось собираться больше двух. От постоянного недоедания он остался очень невысоким и худым. Руки у него скрючены от непосильного труда. Нижняя часть спины и ягодицы сплошь покрыты шрамами от ожогов. На коже живота чуть выше лобка видны проколы от железного крюка, удерживавшего его тело над пыточным костром. На щиколотках остались шрамы от оков, за которые его подвешивали вверх ногами в одиночной камере. Ноги от щиколоток до коленей изуродованы ожогами и шрамами от электрифицированных кордонов из колючей проволоки, так и не сумевших удержать его в Лагере смерти.

Судьба Шина не похожа ни на одну из известных нам историй людей, побывавших в концлагерях. Он никогда не мечтал о побеге и не тосковал о свободе, поскольку попросту не имел представления о мире за колючей проволокой. Он родился и вырос в аду, который более 20 лет считал своим единственным домом. Его единственной мечтой было попробовать жареную курицу.

Эксперты из разных стран утверждают, что в рассказах Шина нет расхождений с той информацией, которую они получают из других источников. Более того, по словам бывшего военного водителя и лагерного охранника, опрошенного сотрудником Американского Комитета по состоянию прав человека в Северной Корее, Шин находился ещё в «комфортных» относительно других заключённых условиях. Но есть и те, кто считает, что вся эта история – не более, чем выдумка, призванная очернить Северную Корею в глазах мировой общественности.

По сведениям южнокорейской разведки и правозащитных организаций, на территории КНДР существует шесть таких лагерей, в которых содержатся до 200 000 узников. Самый крупный из них превосходит по площади Москву. Месторасположение этих лагерей не является секретом: на спутниковых фотографиях высокой четкости, которые может посмотреть в Google Earth любой имеющий доступ к интернету человек, видны гигантские огороженные заборами зоны среди северокорейских горных хребтов.


«Побег из лагеря смерти» - это не просто шокирующая история из прошлого. Самое чудовищное в ней то, что все, о чем рассказывает Шин, происходит прямо сейчас, в соседней стране. Северокорейские лагеря существуют уже в два раза дольше, чем сталинский ГУЛАГ, и в 12 раз дольше, чем нацистские концлагеря. Там продолжают рождаться дети, которым суждено умереть, ни разу не побывав за пределами колючей проволоки. И этому не могут помешать ни правовые активисты, ни дипломатические миссии.

Как бы ни было ужасно все то, что пришлось пережить Шину, еще больший ужас вызывает равнодушие, с которым мир относится к факту существования трудовых лагерей в Северной Корее. С появлением этой книги продолжать игнорировать происходящее там просто немыслимо.