Культура ВРН

Камилла Лэкберг родилась в маленьком приморском городке Фьельбака в западной Швеции. И прославила свою малую родину, правда, несколько своеобразно. Фьельбака у писательницы – не тихое курортное местечко, но обиталище множества погрязших в быту не очень счастливых людей, а также откровенных монстров. За стенами красивых домиков скрываются всевозможные «вывихи» и аномалии, описывать которые Лэкберг большая мастерица.


Та самая Фьельбака.

Вновь героями романа становятся полицейский Патрик Хедстрём и его гражданская жена Эрика. Теперь у них есть и двухмесячная Майя, которая доводит молодых родителей до полуобморочного состояния. Постоянно не высыпающийся и раздраженный Патрик ведет расследование убийства семилетней девочки. Оно идет мучительно медленно. В книге появляются все новые и новые герои со своими фобиями, привычками, занудством и откровенной приземленностью.

Поначалу путаешься в персонажах, вспоминая, кто есть кто и кем кому приходится. А тут еще появляется параллельная повествовательная линия, отсылающая читателя в 1923 год. Там нет ни одного из тех героев, что населяют современную Фьельбаку и соседний Танумсхеде. Все укладывается в голове лишь тогда, когда книга устремляется к финалу. Такие вот нетипичные для детектива параметры.

Писательница и сама понимает, что непростительно многословна. Она благодарна своему редактору и издателю Карин Лунге-Нурд, «которой приходится, вооружившись красной ручкой, брать на себя неблагодарную работу по расчистке моих пространных языковых пассажей». Но, видно, Карин настроена к Камилле очень по дружески, и у нее не поднимается рука вычеркнуть еще процентов сорок лишних слов, описаний и персонажей.

В общем, это женская проза. И читают ее, насколько мне известно, преимущественно женщины. Не исключаю, что им нравится этот дотошный, избыточный (для данного жанра) психологизм, ответвления сюжета и флегматичность авторской манеры.

Проза-то женская, но мало кто из писателей-мужчин осмеливается так глубоко заглянуть в женскую душу и разглядеть там чудовищ. Таких злодеек, каких изображает Лэкберг, в мировой литературе поискать. Если бы «Вкус пепла» вышел из-под пера, скажем, Юхана Теорина, не избежать ему обвинений разгневанных феминисток во всех смертных грехах.

Женские образы у Камиллы Лэкберг, как правило, глубже и живее мужских. Некоторые образы представителей сильного пола, несмотря на обилие деталей, так и не обретают цельности и достоверности. Впрочем, женщинам, особенно шведским, виднее.

Да, последняя треть романа, где ускоряется темп повествования, сходятся все нити, достойна тех хвалебных слов, что украшают обложку русского издания книги («сильные образы и леденящая душу неизвестность…»). Но прежде чем дойти до того места, когда уже от книги не оторваться, несколько раз испытываешь искушение отложить ее в сторону. И взять другую.

Может, «Проповедника»? Или «Железный крест»? Или какой-нибудь еще из романов Камиллы Лэкберг?