Культура ВРН

Двухтомник Александры Марининой «Смерть как искусство» (том первый – «Маски», том второй – «Правосудие») сумел какое-то время побыть на вершине рейтинга самых продаваемых в России книг. И это несмотря на «кусачую» цену. Расчет издательства «Эксмо» оказался безошибочным: Маринина, Каменская, Театр…

Писательница с таким увлечением открывала для себя загадочный мир театра, что не могла не заразить этим чувством читателей. Поводом для погружения в атмосферу напряженных творческих поисков, а также сплетен, интриг и тотального лицедейства послужило  покушение на убийство. И не кого-нибудь, а художественного руководителя и главного режиссера театра «Новая Москва» Льва Богомолова.

Боюсь проводить параллели между вымышленным худруком и реальными фигурами театральной Москвы. Лев Богомолов – собирательный образ театрального лидера, аккумулировавший черты узнаваемых персонажей российской театральной истории и современности. Образ получился отталкивающий, что уж говорить. Может быть, действительно, с актерами и другими людьми театра можно разговаривать только на языке откровенного хамства, помыкать ими, унижать, не давать ролей одним и одаривать ими других, своих любимчиков?

Да и другие «деятели театра» вышли у Марининой совсем несимпатичными. Разве что старейшая народная артистка Евгения Федоровна Арбенина вызывает уважение. Ее коллеги – лживы, капризны, словно испорченные дети. И постоянно лгут – Насте Каменской, ее напарнику Антону Сташису, друг другу… Попробуй тут установи истину, раскрой преступление. Расследование пробуксовывает, и только во второй части, когда ниточка уводит в сторону от театра, сыщики нащупывают твердую почву под ногами. Дальше, как говорится, дело техники. Тут уж Каменской  равных нет.

Новую книгу Александры Марининой, несмотря на наличие трупов, преступного умысла, нарушения закона не назовешь детективом в чистом виде. Автор размывает рамки жанра, который принес ему славу. В романе немало отвлеченных рассуждений, размышлений, вплоть до необычных трактовок известных пьес. В первом томе действие развивается неспешно. По замыслу писательницы, интерес читателя должен подпитываться все более глубоким погружением в театральную среду.

Приходится отмечать неровность авторского письма. Самые удачные, поистине захватывающие эпизоды – когда Каменская вступает в интеллектуальный поединок с персонажами разворачивающейся криминальной драмы – журналистом Лесогоровым, актером Арцеуловым, исполнительным директором Бережным. Самыми слабыми в книге оказались сцены, в которых на авансцену выходят мифические герои – Камень, Ворон, Змей, Белочка. Находясь где-то в параллельном измерении, они следят за ходом расследования, попутно стараясь вылечить театрального кота Гамлета, «провалившегося» к ним из нашего мира. Их пространные диалоги и философские рассуждения выглядят немного наивно и были бы больше уместны в детской книжке. Понятна цель автора - раздвинуть границы времени и пространства, чтобы придать произведению многомерности, изменить ракурс, облагородить жанр. Но средства выбраны не самые удачные.

Маринина одушевляет и сам Театр. Он думает, ощущает, испытывает эмоции, спит и бодрствует. Как к этому приему относиться, честно говоря, даже не знаю.

Композиционно роман «Смерть как искусство» получился рыхлым. Либо надо было делать два полноценных тома, либо отсечь второстепенное и собрать все лучшее в один. А так получилось  ни два, ни полтора.

Но читается с интересом.