Культура ВРН

В понедельник газета «Таймс» покусилась на святое. Критик Майкл Гоув совершил отчаянный поступок – открыто заявил о том, что не любит и не понимает роман Хилари Мантель «Волчий зал».

Казалось, чего уж такого необычного? Мало ли критики разругали романов, высмеяли авторов, развеяли мифов? Но Гоув покусился на священную корову. Именно Мантель с ее исторической эпопеей о временах короля Генриха VIII стала в текущем году лауреатом Букеровской премии. Ну, примерно, как Леонид Юзефович стал лауреатом Национальной литературной премии "Большая книга" за роман «Журавли и карлики» (тоже исторический и тоже очень объемный).

Понимая, какое кощунство совершил, Майкл Гоув вопрошает: есть более страшное преступление против общества, религии, можно ли представить себе более наглое нарушение приличий? Нет и еще раз нет. Разве можно, например, помыслить, чтобы кто-то посмел усомниться в достоинствах романа лауреата Русского Букера Елены Чижовой «Время женщин»? Разве что блогеры (что с них взять?), которые дерзают называть это произведение уныло-скучным.
Да, Майкл Гоув понимал, что его заклеймят страшнее, чем расхитителя милостыни, брошенной нищим инвалидам. Он знал, на что шел, но с отчаянием самоубийцы начертал: «Волчий зал» - плохая книга. Читать ее - наказание. Сюжет, едва дышащий в начале романа, окончательно испускает дух примерно к 150-й странице. Это нудное перечисление исторических фактов, а не роман.

«Все! Я сделал это! – восклицает критик. - Что еще можно было сотворить, чтобы стать изгоем в интеллигентской среде? Разве что восторженно приветствовать решение о вводе британских войск в Ирак».

Реакция последовала незамедлительно. Первым откликнулся коллега Гоува литературный обозреватель «Таймс» Джайлс Корен.
Прочитав колонку Майкла, он поначалу пришел в ярость. Как можно покушаться на увенчанный лаврами роман живого классика, посвятившего долгие годы кропотливым историческим исследованиям?! Потом немного остыл, перечитал «Волчий зал» и подумал: а почему эту премию не дали Джону Максвеллу Кутзее за «Летнюю пору» или Лукасте Миллер, или Саре Уотерс за «Маленького незнакомца»? Не иначе, как их намеренно отсеяли тенденциозно настроенные члены жюри. Похоже, верх взяла клановость, а не литературные достоинства, предвзятость, а не объективность. Как еще объяснить присуждение Букеровской литературной премии за книгу, в которой так мало от литературы? Это всего лишь шампур из исторических фактов, проложенных кое-где прилагательными. Вы хотите, чтобы люди это читали?

Кто сейчас читает книги? – восклицает Джайлс Корен и сам же отвечает: Да никто. Их дарят на Рождество или день рождения в надежде, что подарок не вернется обратно. Их сплавляют в магазины подержанных книг Оксфордского общества помощи голодающим. Может быть, это происходит от того, что людей дезориентируют, называя шедеврами книги, которые не являются шедеврами даже в первом приближении?

«Когда много лет с большой помпой, с мощной PR-поддержкой СМИ премия вручается авторам, чьи книги не интересны ни читателям, ни издателям, то это дезориентирует, прежде всего, молодое поколение писателей. Они начинают опираться в своем творчестве на такой вот «букеровский стандарт», который интересен только узкому кругу приятелей и друзей, входящих в состав жюри». Это уже не Джайлс Корен, а Юрий Поляков двумя годами ранее.

Если людям постоянно и настойчиво рекомендовать то, что невозможно дочитать до конца, они перестанут брать в руки книги. Включая те, над которыми плачут председатели жюри престижных литературных премий.