Культура ВРН

Неужели  погибший в автокатастрофе и похоронный отец жив?

Единожды задав себе такой вопрос, невозможно спокойно жить дальше. Александра, с которой читатели Дианы Бош уже знакомы по романам «Разносчик пиццы» и «Забытый грех», задалась таким вопросом не случайно. Спустя два года после похорон отца девушка испытала настоящий шок, встретив в толпе такой родной и любимый взгляд. Что могло заставить преуспевающего, респектабельного ювелира сжечь все мосты и несколько лет скрываться от родных и близких? Почему мать девушки так странно восприняла известие о смерти мужа? Почему он, явно узнав дочь в толпе прохожих, поспешно скрылся из виду?

Лихорадочные попытки Александры докопаться до истины только тянули за собой все новые и новые вопросы. На помощь девушке пришел ее давний поклонник – следователь Эдуард Лямзин. Взявшись за расследование, Эдуард и Александра не могли даже представить того, какие удивительные семейные тайны они извлекут на свет. Не последнюю роль в этой истории сыграл старинный драгоценный византийский крест, украшенный черными и белыми бриллиантами…

Новый роман Дианы Бош «Улыбка Бога» подобен туго закрученной спирали. Напряжение, которое испытывают герои, ощущается почти на физическом уровне и накрепко удерживает внимание читателя, вплоть до самой развязки. Тайный мститель выстраивает непробиваемое кольцо подставных улик, сжимая его вокруг Ильи – отца Александры. На кону все – честное имя ювелира, незапятнанная профессиональная репутация, свобода и честь. Говорят, что ошибки людей – это улыбки Бога. Увы, Илье пришлось дорого заплатить за такую улыбку…

Диана Бош училась музыке (музыкальная школа по классу виолончели и музыкальное училище по классу фортепьяно), физике (Ростовский государственный университет), в итоге стала экономистом. С экономикой не срослось – работала и бухгалтером, и экономистом в разных фирмах, но поняла, что не ее. Позднее работала корреспондентом в редакции газеты, на радио, занималась рекламой. После кризиса 98-го года работала в казино ­– сперва крупье, потом менеджером.

Затем была попытка переквалифицироваться в психолога, но получить диплом психолога помешало рождение младшего сына.

В 2003 году переехала в Сочи – вместе с мужем и тремя разновозрастными детьми. Старшему сыну от первого брака было на то время 18 лет, дочери – 7 и младшему сыну – один год.

С 2006 года живет в Москве.

Отрывок из романа «Улыбка Бога» (публикуется с разрешения издательства «Эксмо»)

ГЛАВА 1

Настоящее время.

Букет был необычайно хорош. Нежные розы цвета заката и белые остроконечные лилии-звезды среди них. Александра смотрела на цветы заворожено. Потом прижала ладони к губам, словно хотела заглушить крик и стремглав бросилась вон.

– Зина! Зина!!!

Секретарь вскочила и метнулась навстречу.

– Александра Ильинична, – растерянно пробормотала она, – с вами все в порядке?

– Откуда здесь эти цветы? – резко спросила Александра.

– Так это... курьер принес. Из цветочного салона, – еще больше разволновалась Зина. – А что, аллергия у вас на такие цветы, да?

Не отвечая Александра быстро подошла к букету и принялась осматривать его.

– Здесь была визитка? Или что-нибудь еще, может быть записка какая-нибудь?

– Н-нет, не было ничего, – заикаясь, ответила Зина и отрицательно затрясла головой.

– А квитанция? Где квитанция, дай мне посмотреть.

Она нетерпеливо встряхнула рукой перед носом секретаря и та, испуганно озираясь на начальницу, бросилась искать в стопке бумаг нужную. Нашла, протянула Александре.

– Ах, да скорее же, – она буквально вырвала квитанцию из Зиночкиных рук и отошла к окну.

Пока начальница, присев на подоконник, разгадывала неразборчивый почерк, секретарь нервно суетилась рядом. Она заходила то справа, то слева, заглядывая Александре в глаза, и пытаясь понять, что происходит. И, главное, нет ли в чем ее вины – это ее волновало больше всего. Но, конечно Зину еще и распирало от любопытства: ей страшно хотелось все-таки узнать, чем такой милый букет мог разгневать хозяйку. А так же, кто тот таинственный отправитель, приславший цветы и тем самым, или чем-то еще? – впавший в немилость. Конечно, она ни за что бы не решилась сама об этом спросить, но ей повезло. Внимательно рассмотрев квитанцию, Александра отбросила ее в сторону и мрачно сказала:

– Сегодня тридцатое ноября. Ровно два года назад, вечером, в канун календарной зимы, у меня погиб отец. Разбился на автомобиле. Лицо и тело его сильно обгорели – мы с мамой в морге с трудом опознали. А потом на похороны кто-то прислал венок из живых оранжево-алых роз, переплетенных с белыми лилиями. Очень красивый. Венок тот был без ленты, и мы так и не смогли понять от кого он. А год спустя, точно в день гибели отца, я снова получила такой же букет, – она указала рукой в сторону стола в своем кабинете, – и не было ни записки с ним, ничего, что могло бы дать понять, от кого он. И вот сегодня – опять. Как думаешь, что бы это могло значить?

– Не знаю, – Зина испуганно пожала плечами.

– Год назад я сама себе побоялась признаться, что присланные мне цветы слишком похожи на те давние кладбищенские. Мне показалось это слишком абсурдным, и я списала все на простое совпадение. Но сейчас, как бы мне ни хотелось, я уже не смогу спрятать голову в песок. Два совпадения подряд – это уже система. И я должна выяснить, кто прислал мне эти цветы.

Она встала и прошлась по приемной. Зина следила за ней напряженным взглядом.

– Кофе? – не выдержав, пискнула она.

– Нет, спасибо.

Александра вошла в кабинет и захлопнула за собой дверь. Сейчас, когда она проговорила все вслух, рассказывая Зине, ситуация с венком показалась ей еще более странной. Она подошла к окну, посмотрела на падающий снег, но потом закрыла жалюзи и задернула плотные темные шторы. Свет раздражал, и хотелось побыть в темноте и одиночестве.

Александра села на диван и, расслабившись, откинулась на мягкую спинку.

Она вспоминала.

Вот отец надевает пальто, завязывает по-французски белый шелковый шарф и машет рукой на прощание. Она тогда торопилась с детьми в школу, и ответила ему на бегу, даже толком не взглянув. Как же она после жалела об этом! Александре казалось, не забудь она напомнить отцу, что вечером у близнецов в школе концерт, и трагедии бы не случилось. Он бы поспешил к внукам, а не гнал по Ярославскому шоссе в направлении Бабушкинского кладбища. Какая горькая ирония судьбы – разбиться почти у ворот кладбища.

Наверное, смерть всегда неожиданна. Даже когда из жизни уходит долго и тяжело болевший человек – это все равно шок.

Но когда все происходит внезапно, среди полного благополучия, здоровья, это ранит еще больше. Да нет, что там – это просто не укладывается в голове. Сначала Александра надеялась, что сообщение о смерти – это ошибка и мысленно молилась, чтобы в морге оказался совершенно другой человек. А после, неистово и безнадежно хотела вернуть прошлое чтобы, вцепившись в отца, никуда его в тот день не отпустить.

Ах, если бы только так можно было сделать...

Когда-то давно Александра читала интернет-дневник девочки, разыскивающей своего отца после взрыва в метро. Девочка все время спрашивала у своих виртуальных друзей: «Куда мне звонить, что делать? Папа должен был ехать тем маршрутом...» Ей что-то отвечали, советовали, а она опять спрашивала, и ей опять писали...

Девочка металась между телефоном и компьютером, она мучительно надеялась на чудо, высматривая в сообщениях СМИ вести, которые могли бы перечеркнуть ее страх.

А потом она исчезла.

Последняя запись появилась спустя два часа. «Папа ехал в том самом вагоне. Теперь я одна».

Александра зажгла настольную лампу и взяла в руки букет. Повертела, внимательно рассматривая его. Ей хотелось найти нечто, указывавшее на отправителя, или хотя бы наталкивающее на дельную мысль. Но в голову ровным счетом ничего не приходило.

«Какая странная причуда: присылать в день смерти отца розы и лилии, – раздраженно подумала она, – и, главное, зачем?»

Она зажгла настольную лампу и начала машинально считать цветы, притрагиваясь к ним кончиками пальцев. Оказалось их ровно тридцать: пятнадцать роз и пятнадцать лилий. С раздражением кинув букет в мусорную корзину, она подошла с ней к двери.

– Зина, вынеси, пожалуйста, мусор. И немедленно. Не хочу, чтобы эти цветы оставались здесь.

Секретарь испуганно вскочила и, схватив корзину, понеслась с нею во двор.

«Почему – розы и лилии?» – крутилась в голове навязчивая мысль.

– Почему? – вслух сказала Александра и придвинула к себе телефон.

Трубку ужасно долго не брали. Потом, наконец, в ней раздался недовольный голос матери:

– Надеюсь, ты разбудила меня по достаточно веской причине.

Зоя Павловна сдержанно зевнула.

– Мама, мне прислали букет...

– О мой бог, – перебила ее маменька, патетически возвысив голос, – и из-за такого пустяка ты подняла меня ни свет ни заря!

Матушка Александры никогда особой последовательностью в суждениях не отличалась. К примеру, сегодня она могла поднять всю семью рано утром криком: «Пора вставать, лежебоки! Солнце в поле печет!», и целый день после этого рассуждать на тему, что только «тому, кто рано встает, бог подает». А назавтра совершенно спокойно заявить, что одиннадцать утра – это просто жуткая рань, и вставать чуть свет она не намерена. Так что к причудам своей матери Александра давно привыкла, и выпад ее оставила без внимания.

– Ты не выслушала меня, мама. Это были оранжево-красные розы и белые лилии. Помнишь, на похороны отца кто-то принес венок, и в нем были такие же цветы... Мне хотелось бы знать, может быть, мой отец любил розы и лилии? Отчего-то же именно их присылал неведомый отправитель...

В телефоне возникла гробовая тишина. Александра, испугавшись, что прервалась связь, и она говорила с пустотой, осторожно напомнила о себе:

– Мам?

– Странные какие-то вопросы у тебя, – ворчливо отозвалась Зоя Павловна. – С чего бы твоему отцу цветы любить? Он, если ты еще помнишь, не садовником, а ювелиром был.

– Мама, ты когда-то учила нас с Витей не уходить от прямого ответа. Так вот и скажи мне, пожалуйста, есть ли что-либо, связывающее отца с этими цветами, или нет? Мне не понятно, почему были выбраны именно розы и лилии?

– Знаешь, это тебе все мерещится. То показалось, что на улице отца увидала, теперь вот возомнила, что это он прислал тебе цветы.

– Почему думаешь, что я так решила? – насторожилась Александра. – Я ведь не говорила ничего. Но сегодня годовщина гибели отца...

– Конечно, я об этом помню! – взорвалась мать. – А вот ты не забыла, что я в этот день всегда жду тебя с детьми к себе? Вот приехала бы ко мне вечером, и обо всем расспросила, а не будила бы меня ни свет, ни заря.

– Вот уж нет, это как раз тот повод, когда можно и ночью разбудить! – вскипела Александра. – Потому что именно такие цветы были на похоронах у моего отца, если ты помнишь! И мы еще долго гадали потом, кто прислал тот букет.

– Я не помню. И ни о чем я не гадала, это ты путаешь. С Виктором, должно быть, обсуждала, а приписываешь мне.

– Хорошо, пусть так. Год спустя, в день гибели отца, мне прислали букет, и это были такие же цветы. Конечно, тогда я наивно понадеялась, что это – простое совпадение. Но сегодня мне опять прислали их, снова – розы и лилии! Как это можно объяснить?

На этот раз мать молчала дольше обычного. Потом отрывисто и сухо произнесла:

– Я думаю, это какой-то чудаковатый поклонник у тебя появился. Ухаживает за тобой раз в год, присылает букет, и исчезает. Это конечно, очень трогательно, но не естественно. Держись от него подальше.

– Ладно, мам, потом поговорим.

Александра с раздражением бросила телефонную трубку и встала. Глупо было надеяться наскоком от маменьки какую-либо информацию получить: она всегда была скрытной. И от ответов умеет уходить гораздо лучше, чем Александра доискиваться до истины. Действительно, умнее было бы не звонить, а поехать самой.

В приемной Зина что-то сосредоточенно набирала одной рукой на клавиатуре компьютера, второй успевая то и дело хватать трубку и отвечать на телефонные звонки. Увидев Александру, она многозначительно повысила голос:

-Александру Ильиничну? А кто ее спрашивает? Подполковник Лямзин?

Александра, услышав фамилию Эдуарда, сделала страшные глаза и провела ребром ладони себе по горлу. Зина понимающе ухмыльнулась.

– А ее нет. Будет после обеда. Куда уехала? Не знаю, мне не докладывала.

Александра кивнула и подняла большой палец вверх, выражая одобрение.

Зина бегло улыбнулась. Она даже не сомневалась, что вскоре Лямзин позвонит снова, и ей опять придется врать. Подобное уже происходило, когда Александра рассорилась с ним и укатила за границу отдыхать[1]. Зине решительно было непонятно, как можно добровольно отказаться от общества высокого, широкоплечего, да к тому же еще и до невозможности синеглазого брюнета? И потому поведение хозяйки она категорически не одобряла. Да помани он ее, Зину, хоть мизинчиком, и она бы стремглав кинулась к нему. Вот почему так несправедлива жизнь – одним все, а другим – ничего?

Зина горестно вздохнула, и, выдвинув ящик стола, достала из него шоколадный батончик. Рот наполнился сладкой массой, и ей сразу полегчало. Все-таки есть в жизни приятные моменты, когда если и не чувствуешь себя абсолютно счастливой, но уж не такой несчастной, как раньше, совершенно точно. Заметив, что Александра стоит в дверях одетая в короткую белую шубку и нетерпеливо крутит в руках ключи, она вскочила:

– Вы уезжаете?

– Да. Буду часа через три.