Культура ВРН

Миллиардеры поспешно скупают роскошные бункеры и нанимают военную охрану, чтобы пережить коллапс, который они активно помогают создать. Однако, как и всё, что они делают, это довольно-таки противоречивые акции, отнюдь не сулящие успеха.

Автор книги описывает загадочную встречу с воротилами мировой экономики в уединённом месте. Фантастически богатые люди были озабочены своим выживанием после того, что они назвали «событием», подразумевая под этим конец света.

Писатель принял приглашение выступить посреди пустыни перед группой, таинственным образом описанной как «сверхбогатые заинтересованные стороны».

Вот как он описывает эту встречу и мысли, которые она навеяла.

В аэропорту меня ждал лимузин. Когда солнце начало опускаться за горизонт, я понял, что провёл в машине три часа. Какие богатые поедут так далеко от аэропорта на конференцию? Потом я увидел это. На параллельном пути рядом с шоссе, словно наперегонки с нами, заходил на посадку на частный аэродром небольшой реактивный самолет. Ну, конечно.

На следующее утро двое мужчин в одинаковой одежде из шерсти Patagonia приехали за мной на тележке для гольфа и доставили меня через скалы и подлесок в зал для собраний. Они оставили меня пить кофе в том, что, как я полагал, служило моей зелёной комнатой. Но вместо того, чтобы мне подключили микрофон или вывели на сцену, ко мне привели мою аудиторию. Они сели за стол и представились: пятеро сверхбогатых мужчин из высшего эшелона мира технологических инвестиций и хедж-фондов. Как минимум двое из них были миллиардерами. После небольшой беседы я понял, что их не интересует подготовленная мной речь о будущем технологий. Они пришли задавать вопросы.

Они начались безобидно и достаточно предсказуемо. Биткойн или Эфириум? Виртуальная реальность или дополненная реальность? Кто первым освоит квантовые вычисления, Китай или Google? В конце концов, они подошли к действительно волнующей их теме: Новая Зеландия или Аляска? Какой регион будет меньше затронут грядущим климатическим кризисом? Потом стало только хуже. Что является большей угрозой: глобальное потепление или биологическая война? Как долго можно выживать без посторонней помощи? Должно ли убежище иметь собственную систему подачи воздуха? Какова вероятность загрязнения подземных вод? Наконец, генеральный директор брокерской конторы объяснил, что он почти завершил строительство собственной подземной бункерной системы, и спросил: «Как мне сохранить власть над своими силами безопасности после события?» Событие. Это был их эвфемизм для коллапса, социальных потрясений, климатического краха и пр.

Этот единственный вопрос занял нас до конца часа. Они знали, что вооруженная охрана потребуется для защиты их поселений от рейдеров, а также от разъярённой толпы. Один из них уже нанял дюжину морских котиков чтобы добраться до его базы, если вдруг что. Но как он будет платить охранникам, если его криптовалюта ничего не будет стоит? Что помешает охранникам в конце концов выбрать себе другого лидера?

Миллиардеры рассматривали возможность использования специальных кодовых замков на продовольственных запасах, о которых знали бы только они. Или заставить охранников носить какие-то дисциплинарные ошейники. Или, может быть, проблему решило бы создание роботов для охраны — если бы эту технологию удалось разработать «вовремя».

Я пытался урезонить их. Я приводил аргументы в пользу партнёрства и солидарности как наилучших подходов к решению наших коллективных долгосрочных задач. Я объяснил, что способ заставить своих охранников проявлять лояльность в будущем — относиться к ним как к друзьям прямо сейчас. Не просто инвестируйте в боеприпасы и электрические заборы, инвестируйте в людей и отношения. Они закатили глаза от того, что, должно быть, прозвучало для них как философия хиппи.

Это была, вероятно, самая богатая и влиятельная группа, с которой я когда-либо сталкивался. И все же они спрашивали совета, где и как устроить свои бункеры конца света.

Их чрезвычайное богатство и привилегии служили только тому, чтобы сделать их одержимыми идеей оградить себя от очень реальной и существующей опасности изменения климата, повышения уровня моря, массовых миграций, глобальных пандемий, нативистской паники и истощения ресурсов. Для них будущее технологий связано только с одним: сбежать от всех нас.

Эти люди когда-то осыпали мир безумно оптимистичными бизнес-планами того, как технологии могут принести пользу человеческому обществу. Теперь они свели технологический прогресс к видеоигре, в которой один из них выигрывает, находя аварийный люк.

Я понял, что эти люди на самом деле неудачники. Миллиардеры, которые вызвали меня в пустыню, чтобы оценить их бункерные стратегии, не столько победители экономической игры, сколько жертвы её извращенно ограниченных правил. Больше всего на свете они поддались мышлению, согласно которому «выигрыш» означает заработать достаточно денег, чтобы оградить себя от вреда, который они создают, зарабатывая деньги таким образом. Как будто они хотят построить машину, которая едет достаточно быстро, чтобы убежать от собственного выхлопа.

Тем не менее, этот эскапизм Кремниевой долины — давайте назовем его «Мышление» — побуждает его сторонников верить в то, что победители могут каким-то образом оставить остальных позади.

Никогда прежде самые могущественные игроки нашего общества не предполагали, что основным результатом их собственных завоеваний будет то, что сам мир станет непригодным для жизни. У них никогда прежде не было технологий, с помощью которых можно было бы запрограммировать свои чувства в самую ткань нашего общества. Пейзаж полон алгоритмов и интеллекта, активно поощряющих эти эгоистичные и изоляционистские взгляды. Те, кто достаточно социопатичен, чтобы принять их, вознаграждаются деньгами и контролем над остальными из нас. Это самоусиливающаяся петля обратной связи. Такого раньше не было.

Усиленное цифровыми технологиями и беспрецедентным неравенством в богатстве, которое они порождают, «Мышление» позволяет легко экстернализировать вред другим и вдохновляет соответствующее стремление к трансцендентности и отделению от людей и мест, которые подверглись порче.

Вместо того, чтобы вечно господствовать над нами, миллиардеры на вершине этих виртуальных пирамид активно ищут концовку. И при этом верят в то, что они могут разработать технологию, которая каким-то образом нарушит законы физики, экономики и морали, чтобы предложить им нечто лучшее, чем способ спасения мира: средство индивидуального спасения от апокалипсиса собственного производства.

...Многие из тех, кто серьезно ищет безопасное убежище, просто нанимают одну из нескольких строительных компаний, чтобы закопать сборный бункер со стальной облицовкой где-нибудь на одном из их существующих участков. Компания Rising S в Техасе строит и устанавливает бункеры и убежища стоимостью от 40 000 до 8,3 миллиона долларов США. Первоначально предприятие обслуживало семьи, ищущие временное убежище от шторма, прежде чем оно занялось долгосрочным бизнесом на случай апокалипсиса.

Есть что-то гораздо более причудливое в объектах, в которые инвестирует большинство миллиардеров — или, точнее, начинающих миллиардеров. Компания под названием Vivos продает роскошные подземные квартиры в переоборудованных хранилищах боеприпасов времен холодной войны, ракетных шахтах и других укрепленных местах по всему миру. Подобно миниатюрным курортам Club Med, они предлагают частные апартаменты для отдельных лиц или семей, а также большие общие зоны с бассейнами, играми, кинотеатрами и ресторанами. Ультраэлитные убежища утверждают, что обслуживают класс миллиардеров и уделяют больше внимания долгосрочному психологическому здоровью жителей. Они обеспечивают имитацию естественного освещения, например, бассейн с имитацией залитого солнцем сада, винный погреб и другие удобства, позволяющие богатым чувствовать себя как дома.

Однако при ближайшем рассмотрении вероятность того, что укрепленный бункер действительно защитит своих обитателей от реальности, очень мала. Закрытые экосистемы подземных сооружений нелепо хрупки.

Одних известных неизвестных достаточно, чтобы разрушить любую разумную надежду на выживание. Но это, кажется, не останавливает богатых выживальщиков от попыток индивидуально спастись. Но в то время как частный остров может быть хорошим местом, чтобы переждать временную чуму, превратить его в самодостаточную, защищённую морскую крепость сложнее, чем кажется. Небольшие острова полностью зависят от воздушных и морских поставок основных продуктов питания. Солнечные панели и оборудование для фильтрации воды необходимо регулярно заменять и обслуживать. Миллиардеры, живущие в таких местах, больше, а не меньше, зависят от сложных цепочек поставок, чем мы, живущие в лоне индустриальной цивилизации.

Конечно, миллиардеры, которые обращались ко мне за советом по поводу своих стратегий выхода, знали об этих ограничениях. Может быть, всё это было какой-то игрой? Пятеро мужчин, сидящих за покерным столом, каждый из которых делает ставку на лучший план побега?

Но если бы они были там просто для развлечения, они бы не позвали меня. Вылетел бы автор комикса про зомби-апокалипсис. Если бы они хотели проверить свои бункерные планы, они бы наняли эксперта по безопасности из Blackwater или Пентагона. Казалось, они хотели чего-то большего. Их язык выходил далеко за рамки вопросов готовности к стихийным бедствиям и граничил с политикой и философией, пестрел такими словами, как индивидуальность, суверенитет, управление и автономия.

Мне пришлось оценивать не столько их настоящие бункерные стратегии, сколько философию и математику, которые они использовали для оправдания своего стремления к побегу. Они решали то, что я назвал уравнением изоляции: смогут ли они заработать достаточно денег, чтобы оградить себя от реальности, которую они создают, зарабатывая деньги таким образом? Есть ли какое-то веское оправдание тому, чтобы стремиться к такому успеху, чтобы они могли просто оставить всех нас позади, обрекая на апокалипсис?


Дуглас Рашкофф — профессор теории медиа и цифровой экономики в Куинс-колледже Городского университета Нью-Йорка. Названный Массачусетским технологическим институтом одним из десяти самых влиятельных интеллектуалов мира, он ведёт подкаст Team Human и написал множество отмеченных наградами книг. Живет в Гастингс-на-Гудзоне, штат Нью-Йорк.