Культура ВРН

Для лирики позднего периода творчества этого замечательного русского поэта характерны напряженный драматизм, болевое ощущение времени, органичное единство «живой обнажённой мысли» и глубокого пронзительного чувства; сквозь трагическое ощущение жизни, сквозь печаль прощального круга в его стихах, наверное, впервые светится надежда: «Может, люди немного станут к людям добрей…», а «неизбежное» станет милосерднее:

А дождик с четырёх сторон
Уже облёг и лес, и поле
Так мягко, словно хочет он,
Чтоб неизбежное – без боли.

Открывается книга словом Виктора Астафьева, которому Алексей Прасолов был близок по духу и которого он высоко ценил. Прасоловские строки можно встретить в романе «Царь-рыба», журнальной публикации «Зрячего посоха» писатель предпослал эпиграф из стихотворения Прасолова: «Непомнящего памятью не мучай, а помнящему час забвенья дай».


В юбилейном сборнике приводится фрагмент письма В.П. Астафьева воронежскому литературоведу и критику А.М. Абрамову, отправленного из Красноярска в Воронеж 15 октября 1980 года – к 50-летию поэта.

Прошло сорок лет, но мало что изменилось в понимании и восприятии поэзии Алексея Прасолова. Астафьев прав: «Алёша Прасолов не прочитан нашим дорогим широким читателем и не может быть прочитан, он не кричит о времени, он заглянул в него и, как Лермонтов, содрогнулся от того, что ему открылось… Мы не готовы к восприятию высокого слова, высоких чувств и трагедий – поэты всегда родятся «рано». И Прасолов родился «рано» и ушёл «не вовремя». Не будем отгадывать его судьбу, поучимся постигнуть его слово, постигнуть и понять себя и время! Пока не поздно!»

Появлению книги Алексея Прасолова споспешествовали воронежские писатели и поэты: Иван Щёлоков, Галина Умывакина, Виктор Будаков, Сергей Попов, Евгений Новичихин, Олег Ласунский при участии департамента культуры Воронежской области. Таким образом писательское и культурное сообщество Воронежа почтило память своего земляка, без имени которого невозможно представить антологию отечественной поэзии ХХ века.