Культура ВРН

8 ноября – День Памяти. В этот день 8 ноября 1953 года Иван Алексеевич Бунин почил в своей парижской квартире. Так что День Памяти – это Дань его Памяти.

А вот 9 ноября 1933 года – День его высочайшего триумфа. В этот день радиостанции мира сообщили о присуждении Ивану Алексеевичу Нобелевской премии по литературе с формулировкой «За строгое мастерство, с которым он развивает традиции классической русской прозы».

В эти памятные дни я хотел бы поразмышлять об одном феномене, который сопровождает жизнь замечательных людей и который весьма штрих-пунктирно отражён в литературе об их жизнетворчестве. Имею в виду путеводительство свыше. Это такие моменты, такие случаи в жизни, которые – «чудесным образом!» – спасают человека в критических ситуациях. Путеводительство свыше – один из признаков гения.

Разумеется, проявляется он (признак) только по прошествии целой жизни, осознается чуткими, любознательными потомками спустя десятилетия после смерти выдающегося человека. Анализируя его жизнетворчество в хронологической последовательности, исследователь неожиданно для себя делает удивительные открытия. Он обнаруживает некую закономерность в чередовании периодов жизни такого человека, удивляется наличию в ней некоей путеводительной силы, которая спасала на самом краешке пропасти, куда его заводила не раз творческая энергия охватить неохватное, обозреть необозримое.

Эта путеводительная сила ярко выражена в жизнетворчестве Пушкина. Каждый период у него характеризуется творческой завершенностью, исчерпанностью. Яркий пример. В начале марта 1820 года он пишет Петру Вяземскому: «Петербург душен для поэта: я жажду краев чужих; авось полуденный воздух оживит мне душу». А спустя месяц двадцатилетнего юношу вызывает генерал-губернатор граф Милорадович «для дачи показаний о своих политических сочинениях». Пушкин в панике: не миновать Сибири? каторги? расстрела? А в конце мая по велению царя коллежский секретарь Пушкин «переводится по службе к главному попечителю колонистов южного края России генерал-лейтенанту Инзову в канцелярию сверх штата». В итоге мы имеем жемчужины пушкинской поэзии, навеянные «южной ссылкой».

В жизни Ивана Алексеевича Бунина таких моментов, когда обстоятельства жизни подводили его к пропасти, но в последний момент охраняющая сила не давала ему пропасть, было немало. Приведем некоторые из них, в основном, изложенные самим поэтом или близкими ему людьми.

ФИЛИПП БУНИН. «Терпеть не могу букву «Ф»! Мне даже выводить ее на бумаге неприятно и трудно. Почему? Сам не знаю. Кстати, меня при крещении чуть не нарекли Филиппом. В последнее мгновение спасла меня нянька. Священник уже стоял у купели, нянька прибежала к матери:
- Это что делают! Разве для барчука это имя! У нас плотник пропойца Филипп!
Думать было некогда. Второпях назвали меня первым пришедшим в голову именем – Иваном, хотя это тоже не слишком изысканно. Представляете, если бы это случилось – я назывался бы «Филипп Бунин»! Из-за такого гнусного созвучия я, вероятно, и печататься никогда бы не стал. Как-то гулял я по Одессе и наткнулся на вывеску «Пекарня Сруля Бунина». Каково!» (Из воспоминаний А.В. Бахраха, парижского литератора, прятавшегося от немцев на вилле Бунина в Грассе в годы войны).


Юлий Бунин

ВОЗМЕЗДИЕ. В отроческие и юношеские годы самым близким человеком будущего писателя был старший брат Юлий. Ивану Бунину не исполнилось еще и 14 лет, когда Юлия арестовали по доносу их соседа по усадьбе, некоего Логофета. Не будучи активным деятелем, Юлий Алексеевич принимал участие в народовольческом движении, был на Липецком съезде, писал революционные брошюры под псевдонимом Алексеев. Проводы Юлия были очень тяжелы. Младший брат Ваня долго жил под этим впечатлением, очень чувствовал своё одиночество, стал серьезнее. Казалось, мир для него опустел. Поразило Ваню также еще одно обстоятельство. На следующий день, как Логофет донес на Юлия, доносчика убило дерево, которое рубили в его же саду…

ВЕСТЬ ОТ «ОРЛОВСКОГО ВЕСТНИКА». Крайняя нужда – частая спутница жизни Бунина. В 15 лет он исключен из четвертого класса Елецкой гимназии «за неуплату за учение». В 18 лет, не имея ни документа об образовании, ни специальности, он всё ещё живет в имении родителей в Озерках, где «даже ночью снится что-то необычайно тёмное и грустное, и сердце щемит во сне даже». Имение приходило в упадок, жизнь текла полуголодная и серая, не виделось никаких перспектив. В его активе к тому времени было лишь несколько публикаций в журнале «Родина» и «Неделе» Гайдебурова.

В январе 1889 года Бунин отправляется по делам в Елец. И там ему сообщают, что его разыскивает издатель «Орловского вестника» Надежда Семёнова и просит быть в ее газете помощником редактора. В письме брату Юлию И.А. Бунин поясняет: «Я спросил, что, может быть, редактор газеты думает, что я был где-нибудь в университете, или не знает, что мне 18 лет. Мне говорят, что и издатель и редактор знают отлично, что я нигде почти не был и что я так молод, но думают, что я для них вполне годен… При редакции прекрасная библиотека, получаются буквально все журналы. Подумай, какая прелесть! К тому же навсегда там меня не привяжут…».

Прежде чем принять предложение, Бунин отправляется к брату Юлию в Харьков, а оттуда в Крым. И лишь осенью того же года он переехал в Орел и стал работать в редакции «Орловского вестника».

РОКОВОЙ 471-Й. «Состояние моё – крайне тревожное. Меня неотступно томит мысль о солдатчине. За последние дни к этому привалились еще думы о житье-бытье на свете, так сказать, философского характера. Для чего я только рождался! Я, например, знаю, что давай я себе волю думать в этом направлении – с ума сойду!» (Из письма брату Юлию 10 авг. 1891 г.)

«…А скверно было на душе и ещё больше скверного ждал я в будущем. Когда вчера утром я попал в эту шумную, пьяную, плачущую, неистово пляшущую и сквернословящую толпу, у меня сжалось сердце. Всё это, думал я, мои будущие сожители, с которыми в тесноте, в холоде и в махорочном дыму вагона, среди криков пьяных, мне придётся ехать одинокому, потерянному в какую-нибудь Каменец-Подольскую губернию, в тёмный, скучный, уездный городишко, в казармы, где придётся в каждом шаге (выделено И.А. Буниным – Н.Т.) подчиняться какому-нибудь рыжему унтеру, спать на нарах, есть тухлые (прости за гадкое слово) «консервы», каждый день с холодного раннего утра производить артикулы, стоять по ночам, на метели и вьюге, на часах, где-нибудь за городом, около «запасных магазинов», и только думать (выделено И.А. Буниным – Н.Т.) иногда ночью о далёком от меня, дорогом, ненаглядном «друге»!..

Прождать очереди взять жребий пришлось до половины 8-го вечера. Наконец-то раздалось: «Бунин, Иван Алексеевич!». Машинально я шагнул к роковому ящику и опустил руку. Какой-то билет мне попался под пальцы. Но – решительно не знаю почему – я толкнул его пальцем и взял лежащий с ним рядом. Сердце, правда, билось страшно – не от ожидания чего-либо – я мало придавал значения жребию, думал, что возьму, например, 65, 72, 20 и т.д., – а от какого-то непонятного волнения, так что встрепенулся только тогда, когда исправник своим поповским голосом выкликнул – 471-й! Всю дорогу из присутствия мы горячо толковали о том, могу ли я остаться за флагом, наберут ли до моего номера комплект 151 из 517 призываемых или нет. Надо было принять во внимание, что из этих 517 человек 200 было льготных, а из остальных будет много негодных.
Ночь мы провели с Арсением (А.Н. Бибиков, приятель И. А. Бунина – Н.Т.), Евгений (брат И. А. Бунина – Н.Т.) спал, а мы почти нет. Сегодня отправились в 10 часов в прием. Ощущалось, что идёшь на Страшный суд, что сегодня будет серьёзный перелом в моей судьбе. Сели и ждём, а нервы всё более и более взвинчиваются… Господи! Хоть бы поскорее что бы ни было (выделено И. А. Буниным – Н.Т. )… Наконец – 5-й час. Набрали уже более 140 человек, остается 10-11 набрать, а всего призываемых стоит человек 20-18. Ну, думаю, непременно погиб! Теперь и думать нечего, что до меня не дойдёт очередь и не выкрикнут №471-й… Вот наконец остаётся два человека, один… Вдруг все стихает… «Набор окончен!»
Вот тебе 471! Мог ли я ожидать, что эти цифры спасут меня и оставят свободным гражданином?.. Каково, зверочек? Сво-бо-ден! И свободён не до будущего года, а навсегда! (выделено И.А. Буниным – Н.Т.).

Глупый случай перевернул всё» (Из письма И.А. Бунина В.В. Пащенко 17 ноября 1891 г.).



АБЕРРАЦИЯ (Книжн. – заблуждение). В редакции «Орловского вестника» И.А. Бунин познакомился с дочерью известного земского врача Варварой Пащенко. Длящийся несколько лет роман был бурным и мучительным. Из-за материальной необеспеченности Бунина, его «несостоятельности» родители Вари категорически не разрешали ей выйти за него замуж.
«…С Варей мы расходимся окончательно (выделено И.А. Буниным – Н.Т.). Моё настроение таково, что у меня лицо, как у мертвеца, полежавшего с полмесяца. Отец требует, чтобы мы сошлись только тогда, когда у меня будет определённое положение… Она, – я думаю, я убежден, – сама боится, что я не буду работать, что у нас будет нужда. Расстаться с любимым человеком ещё на год, когда уже дело тянулось два года, – это не любовь! Я уже несколько раз сказал, что мы расстанемся, но только навсегда. Богом клянусь, это уж лучше!» (Из письма И.А. Бунина брату Юлию 19 мая 1892 г.).

«…Нет, ей-Богу, буду должно быть человеком. Только кажется мне, что для этого надо не «место», а сохранять, как весталке, чистоту и силу души» (выделено мной – Н.Т.). (Из письма И.А. Бунина Варваре Пащенко).

«…Если бы вы знали, как мне это всё тяжело! Верьте мне, что я вовсе не хотела водить его за нос, по его выражению, я все время, решив окончательно жить с ним, старалась примениться к нему, к его характеру, но теперь вижу, что сделать этого не могу. Пока ещё мы можем мириться и любовно относиться друг к другу, но и это стали только минуты, а будет мало-помалу остывать наша любовь, всё это выплывет ярче и резче. Пусть он поживет хоть год без меня… Пишу я вам, голубчик, потому что сама я этого не скажу Ивану: он меня пугает самоубийством…». (Из письма В. В. Пащенко Ю. А. Бунину 8 июля 1892 г.).

Через некоторое время Варвара Пащенко вышла замуж за «состоятельного» приятеля И. А. Бунина Арсения Бибикова.

«В 1909 году 1 ноября, когда Бибиковы обедали у нас, перед тем, как мы должны были встать из-за стола и перейти в гостиную пить кофе (это было уже в Москве, в доме Муромцевых на Поварской – Н.Т.), горничная подала мне телеграмму. Я распечатала: «Сердечный привет от товарищей по разряду. Котляревский». Для нас это была неожиданность. Мы не знали, что в этот день выборы почётных академиков. Я взглянула на Бибикову, уже вставшую из-за стола. Она была бледна, но спокойна. Через минуту она раздельно сказала: «Поздравляю вас!». (В.Н. Муромцева-Бунина. Жизнь Бунина).

Вспоминая в конце жизни свою первую большую любовь, И.А. Бунин записал: «Варя правильно поступила, не соединив своей жизни с моей. Такая женщина не должна быть женой творческого человека. Для этого в её натуре не было необходимых черт».


Вера Николаевна Муромцева оказалась самым дорогим подарком в жизни Бунина. Ведь она практически посвятила ему всю свою жизнь.

ОПОЗДАЛ. В начале февраля 1920 года Бунины на старом французском пароходе «Спарта» покинули Одессу и с толпой таких же беженцев поплыли в Константинополь. Из Турции путь лежал в Болгарию. В Софии И.А. Бунин сразу оказался в центре внимания болгарской интеллигенции. Его приняли в университет, дав звание академика и должность профессора. Как и большинство русских эмигрантов, Бунины жили в гостинице, где их обокрали подчистую, оставив без средств к жизни. Похищены были не только деньги и драгоценности жены, но и три золотые медали, полученные писателем от Академии вместе с Пушкинской премией. Случилось это в тот день, когда Бунин был приглашён в театр «Одеон» в первый ряд на литературное мероприятие. Занявшись выяснением причин, Бунин опоздал в театр. В его отсутствие там прогремел взрыв. Позже Бунин записал по этому поводу: «Судьба оказалась удивительно великодушна: взяла с меня большую взятку, но зато спасла меня от верной смерти».

А через несколько дней в русское посольство (это было уже в Белграде) на имя И.А. Бунина пришла телеграмма из Парижа от Марии Самойловны Цетлин (эта удивительная женщина не раз существенно помогала писателю), а с ней виза в Париж и тысяча французских франков.

28 марта 1920 года Бунины прибыли в Париж. Впереди были 33 года эмигрантской жизни. В Париже и на юге Франции, в Грассе, вблизи Канн. И годы эти оказались непростыми в житейском отношении, но чрезвычайно творчески плодотворными.

9 НОЯБРЯ 1933 ГОДА. Материальная нужда сопровождала Бунина практически большую часть его 83-летней жизни. Свидетельства этого мы знаем из записей его жены, из текста замечательного «Грасского дневника» Галины Кузнецовой, которую кто-то назвал «последним романтическим подарком Бунину». Нужда и в самом деле была часто на грани катастрофы.

Вот факт. 10 ноября 1932 года пришло известие о том, что Нобелевская премия присуждена английскому писателю Джону Голсуорси. Вера Николаевна Муромцева по этому случаю записывает в дневник: «Дом наш принял это известие сдержанно. Все-таки хорошо, что дана настоящему писателю…Но только он богат и, кажется, денег себе не возьмёт. Сердцем я не очень огорчена, ибо деньги меня пугали. Да и есть у меня, может быть, глупое чувство, что за всё приходится расплачиваться. Но всё же, мы так бедны, как, я думаю, мало кто из наших знакомых. У меня всего 2 рубашки, наволочки все штопаны, простынь крепких только 2, остальные – в заплатах. Ян не может купить себе тёплого белья…». К этому надо ещё иметь в виду, что на вилле, которую они снимали в Грассе, жили ещё молодые писатели Галина Кузнецова и Леонид Зуров.


Галина Кузнецова

А в мае 1933 года Бунины и в самом деле «дошли до ручки». Вера Николаевна фиксирует в дневнике: «Кризис полный, даже нет чернил… /выделено мной – Н.Т./. Ян раздражённый. Он переутомился. Безденежье. Однообразие. Неврастения».

В октябре 1933 года Бунин записывает: «Вчера именины Веры. Отпраздновали тем, что Галя купила кусок колбасы. Недурно нажился я за всю жизнь!»


Известие о присуждении Нобелевской премии настигло Бунина 9 ноября 1933 года в Грассе, в Приморских Альпах. Когда принесли телеграмму из Стокгольма и ведущие газеты мира вышли с крупными заголовками «БУНИН – НОБЕЛЕВСКИЙ ЛАУРЕАТ», в его доме не нашлось даже нескольких су, чтобы дать «на чай» почтальону, как это было принято в подобных случаях.

А 10 декабря король Швеции вручает 63-летнему Бунину чек на 170 330 шведских крон. В интернете нашлись «умельцы», которые высчитали: с учётом сегодняшнего курса это 35 миллионов рублей, за которые можно купить четыре квартиры в Санкт-Петербурге. Значительную часть этой суммы И.А. Бунин роздал «братьям по перу». А умер в 1953 году в нищете.

Немало «чудесного», не поддающегося простой бытейской логике, случалось на долгом жизнетворческом пути Поэта и Писателя Бунина. Всё-таки вела его по жизни какая-то охранительная сила свыше.

Главное же в том, что каждая «роковая» ситуация переживалась им «до донышка», глубоко и честно. Быть может, поэтому и состоялся великий писатель земли русской Иван Алексеевич Бунин.