Культура ВРН

Роман Дины Рубинной «Синдром Петрушки», вышедший в издательстве «Эксмо», - заключительная часть трилогии, объединенной не героями, но идеями. В «Почерке Леонардо» и «Белой голубке Кордовы» писательница обыгрывала сосуществование в мире источника и отражения, оригинала и подделки. В «Синдроме Петрушки» она досконально исследует  взаимоотношения кукольника и куклы. И мастерски поворачивает ситуацию различными гранями – так, что порой начинаешь всерьез верить в то, что кукла вертит человеком, а не он водит и оживляет ее.

Рубина признает, что роман дался ей нелегко. При ее-то основательности, скрупулезной точности в деталях это неудивительно. Если уж писать о куклах, то так, чтобы профессионалы не уличили в малейшей неточности. Если уж оправлять героев в разные города и страны (Эйлат, Самара, Сахалин, Прага, Львов, Иерусалим), то чтобы никто не мог сказать, что Дина Ильинична в этих местах не бывала.

Для меня мерилом профессионализма писателя является умение  передать судьбу и характер в одном абзаце. Рубина это делает блестяще. Прочтите эпизод, когда к матери героя приходит сосед дядя Саша и предлагает деньги взамен украденных и пропитых мужем-трикстером. Всего несколько строк – но они стоят иных томов.   А какие мощные, цельные характеры – адвокат Тадеуш Вильковский,  «глупая» добрая Бася, доктор Горелик, старый кукольник Казимир Матвеевич…

А вот для раскрытия главного героя – Петра Уксусова – Рубиной не хватило всего романа. Он так и остался загадкой – то ли Божьим клоуном, то  ли слугой дьявола. А впрочем, писательница устами своих героев не раз в романе подчеркивает, что не знает истинной природы искусства кукольника. Кем дается человеку этот дар, светом или тьмой? Для чего? В книге нет ответов на эти вопросы. Но есть глубинное исследование психологии артиста и его близких, анатомия страсти и одержимости.

Рубина выстраивает такую систему координат, в которой возможно, на первый взгляд, невозможное. Но разве «совершенная» кукла Эллис не диктует Петру свою волю? Корчмарь - тот и вовсе фигура демоническая, управляющая судьбами нескольких поколений одной семьи. А какой накал страстей – как сталкиваются, борются между собой в душе героя безумная любовь к миниатюрной, словно куколка, живой женщине Лизе и одержимость профессией.

Манипулировать людьми, словно куклами, - нельзя! К этому выводу автор подводит на протяжении всего романа. Но разве можно удержаться от соблазна, если ты кукловод от Бога (или его вечного оппонента)?

Изысканный психологизм, притягательная неоднозначность – несомненные достоинства романа. Ему бы еще  больше динамики, реального действия, а не реминисценций. Надо было бросить читателю эту маленькую косточку. И тогда середина романа не провисла бы, увязнув в закоулках сознания и подсознания.

«Синдром Петрушки» (оказывается, это такая неизлечимая болезнь, от которой умирают во младенчестве) – роман полифонический, разложенный на голоса, которые сплетаются в мощную фугу, взлетают к куполу храма, шепчут страшные угрозы, кричат от боли и страсти. Это особый мир, который, если уж впускает читателя, то не дает ему вырваться. До последней строчки.