Литература
30.09.2009 18:28
«Бикини» не прикрывает ничего
- Текст: Юрий Данилов
- Фото:
- Правка
Януш Леон Вишневский
"Бикини"
Издательства: АСТ, Астрель, 2009 г.
Твердый переплет, 544 стр.
Тираж: 50000 экз.
Рецензия
В «Бикини» прежде всего обращает на себя внимание претенциозность. Точнее – претензия этого многостраничного труда на литературу. Вспоминаешь слова самого Януша Вишневского: «Я ученый, я не умею писать художественные произведения. Не умел, когда получал аттестат зрелости в польском техникуме, и не умею сейчас». Думаю, более трезвого и честного взгляда на литературное творчество ученого-химика из Франкфурта не найти. Хочу сразу оговориться, что оставляю за скобками «Одиночество в сети». «Бикини» - совсем другая история. Лешек Бугаевски назвал «позднее» творчество Вишневского "таблоидной" литературой. Польстил другу. Потому что это – не литература. Это - симулякр.
Для того, что получилось произведение искусства, недостаточно знать рецепт его создания. Энное количество слов еще не есть роман, даже если писать его по лекалам самых апробированных образцов.
«Родовые пятна» «Бикини» - вторичность, приблизительность и манерность. По страницам романа бродят тени Ремарка и Ирвина Шоу, как, впрочем, и других великих писателей, писавших кровью и сердцем, в отличие от немецкого ученого польского происхождения. Вишневский выстраивает конструкцию, заполняет ее кучей исторических фактов, тоннами рассуждений, но не преуспевает там, где легко управился бы настоящий писатель. Композиция романа, сопрягающая события в Третьем рейхе, в послевоенной Америке и на аттоле Бикини, многочисленные флэш-бэки и пространные рассуждения на историко-политические темы, выглядит громоздкой и негармоничной.
Но, пожалуй, самое уязвимое место «Бикини» - характеры. Читаешь десять страниц, читаешь сто, и все еще не можешь сказать ничего определенного даже о главной героине – Анне Бляйбтрой, которая предпочитает, чтобы ее назвали Мартой, как бабушку - полячку. Девушка, разгуливающая с фотоаппаратом по улицам Дрездена в феврале 1945 года, - персонаж уже почти фантастический. Ее внезапные вспышки ярости, легкость, с которой с ее губ срываются слова на буквы «Х» и «Б», импульсивность и любвеобильность, чувствительность и агрессивность - все это не складывается в гармоничный образ, остается ходячей схемой.
На примере Анны автор вознамерился поведать читателю ни много ни мало – «о сексуальной жизни в Германии времен Третьего рейха». «Я тут, можно сказать, первопроходец, - скромно заявляет Януш Вишневский. - Я как бы приглашаю читателя вместе со мной заглянуть истории под юбку».
Поверьте, ничего там нового и интересного нет. Герои романа совокупляются точно так же, как это делали люди во все времена. Сексуальные сцены у Вишневского присовокуплены явно в качестве «клубнички» и при этом сильно уступают образцам жанра. Не знаю, как кого, а меня описание полового акта, совершаемого близ церковного алтаря, как-то не возбуждает (эстетически).
Чрезмерность, напыщенность – во всем. Вот, к примеру, сцена в полуразрушенной дрезденской Анненкирхе, где рядом по воле автора оказываются эсэсовец Цейс и мать Анны, в душе ярая антифашистка. Во время их идеологического спора срывается кусок потолка и убивает женщину. Эсзсовец равнодушно взирает на раздавленный труп, а потом молча берет пистолет и сносит себе полголовы. Но и это еще не все! Появляется священник, который без всякого почтения к покойнице велит выкинуть ее на улицу во избежание заразы. Естественно, ему достается от Ани несколько непечатных слов.
При этом дрезденские сцены получаются у Вишневского все же лучше, чем Нью-Йоркские. Здесь приблизительность авторской манеры достигает своего апогея. Заметно, что он мало знает о жизни американских газетчиков сороковых годов. И чтобы прикрыть этот грех, встает на котурны. Такое впечатление, что все слова он пишет с прописной буквы. Персонажи, так и не став людьми из плоти и крови, живущими в конкретной среде, бронзовеют. Представьте эпизод: фотограф «Нью-Йорк Таймс» Стэнли лежит в постели с далеко не монашкой Дорис, и та, в перерывах между (пардон) актами изрекает: «Тебе удалось вытащить на свет божий настоящую квинтэссенцию боли и отчаяния!» Это она – об одной из фотографий, сделанных Стэнли. И тут же: «Я отс...ла у тебя в такси, потому что мне этого хотелось». Маэстро, фальшивая нота! И если бы одна.
Воссоздавая культурно-историчский контекст (или конструируя свой мир), автор не добивается ни глубины, ни убедительности и вынужден прибегать к экзальтации, сквернословию и даже непристойности. Но пена на волнах - это отнюдь не океан.
Прав Вишневский. Не умеет он писать художественные произведения. И истории рассказывать тоже не мастер. Открою еще один секрет: «Бикини» - очень скучная книга. Уж и не знаю, как издатели смогут продать беспрецедентно большой тираж. Разве что будут снова и снова эксплуатировать «Одиночество в сети».
Почему хорошие, умные, добрые книги издаются микроскопическими тиражами?
"Бикини"
Издательства: АСТ, Астрель, 2009 г.
Твердый переплет, 544 стр.
Тираж: 50000 экз.
Рецензия
В «Бикини» прежде всего обращает на себя внимание претенциозность. Точнее – претензия этого многостраничного труда на литературу. Вспоминаешь слова самого Януша Вишневского: «Я ученый, я не умею писать художественные произведения. Не умел, когда получал аттестат зрелости в польском техникуме, и не умею сейчас». Думаю, более трезвого и честного взгляда на литературное творчество ученого-химика из Франкфурта не найти. Хочу сразу оговориться, что оставляю за скобками «Одиночество в сети». «Бикини» - совсем другая история. Лешек Бугаевски назвал «позднее» творчество Вишневского "таблоидной" литературой. Польстил другу. Потому что это – не литература. Это - симулякр.
Для того, что получилось произведение искусства, недостаточно знать рецепт его создания. Энное количество слов еще не есть роман, даже если писать его по лекалам самых апробированных образцов.
«Родовые пятна» «Бикини» - вторичность, приблизительность и манерность. По страницам романа бродят тени Ремарка и Ирвина Шоу, как, впрочем, и других великих писателей, писавших кровью и сердцем, в отличие от немецкого ученого польского происхождения. Вишневский выстраивает конструкцию, заполняет ее кучей исторических фактов, тоннами рассуждений, но не преуспевает там, где легко управился бы настоящий писатель. Композиция романа, сопрягающая события в Третьем рейхе, в послевоенной Америке и на аттоле Бикини, многочисленные флэш-бэки и пространные рассуждения на историко-политические темы, выглядит громоздкой и негармоничной.
Но, пожалуй, самое уязвимое место «Бикини» - характеры. Читаешь десять страниц, читаешь сто, и все еще не можешь сказать ничего определенного даже о главной героине – Анне Бляйбтрой, которая предпочитает, чтобы ее назвали Мартой, как бабушку - полячку. Девушка, разгуливающая с фотоаппаратом по улицам Дрездена в феврале 1945 года, - персонаж уже почти фантастический. Ее внезапные вспышки ярости, легкость, с которой с ее губ срываются слова на буквы «Х» и «Б», импульсивность и любвеобильность, чувствительность и агрессивность - все это не складывается в гармоничный образ, остается ходячей схемой.
На примере Анны автор вознамерился поведать читателю ни много ни мало – «о сексуальной жизни в Германии времен Третьего рейха». «Я тут, можно сказать, первопроходец, - скромно заявляет Януш Вишневский. - Я как бы приглашаю читателя вместе со мной заглянуть истории под юбку».
Поверьте, ничего там нового и интересного нет. Герои романа совокупляются точно так же, как это делали люди во все времена. Сексуальные сцены у Вишневского присовокуплены явно в качестве «клубнички» и при этом сильно уступают образцам жанра. Не знаю, как кого, а меня описание полового акта, совершаемого близ церковного алтаря, как-то не возбуждает (эстетически).
Чрезмерность, напыщенность – во всем. Вот, к примеру, сцена в полуразрушенной дрезденской Анненкирхе, где рядом по воле автора оказываются эсэсовец Цейс и мать Анны, в душе ярая антифашистка. Во время их идеологического спора срывается кусок потолка и убивает женщину. Эсзсовец равнодушно взирает на раздавленный труп, а потом молча берет пистолет и сносит себе полголовы. Но и это еще не все! Появляется священник, который без всякого почтения к покойнице велит выкинуть ее на улицу во избежание заразы. Естественно, ему достается от Ани несколько непечатных слов.
При этом дрезденские сцены получаются у Вишневского все же лучше, чем Нью-Йоркские. Здесь приблизительность авторской манеры достигает своего апогея. Заметно, что он мало знает о жизни американских газетчиков сороковых годов. И чтобы прикрыть этот грех, встает на котурны. Такое впечатление, что все слова он пишет с прописной буквы. Персонажи, так и не став людьми из плоти и крови, живущими в конкретной среде, бронзовеют. Представьте эпизод: фотограф «Нью-Йорк Таймс» Стэнли лежит в постели с далеко не монашкой Дорис, и та, в перерывах между (пардон) актами изрекает: «Тебе удалось вытащить на свет божий настоящую квинтэссенцию боли и отчаяния!» Это она – об одной из фотографий, сделанных Стэнли. И тут же: «Я отс...ла у тебя в такси, потому что мне этого хотелось». Маэстро, фальшивая нота! И если бы одна.
Воссоздавая культурно-историчский контекст (или конструируя свой мир), автор не добивается ни глубины, ни убедительности и вынужден прибегать к экзальтации, сквернословию и даже непристойности. Но пена на волнах - это отнюдь не океан.
Прав Вишневский. Не умеет он писать художественные произведения. И истории рассказывать тоже не мастер. Открою еще один секрет: «Бикини» - очень скучная книга. Уж и не знаю, как издатели смогут продать беспрецедентно большой тираж. Разве что будут снова и снова эксплуатировать «Одиночество в сети».
Почему хорошие, умные, добрые книги издаются микроскопическими тиражами?
Ранее в рубриках
В Воронеже — Апрельские катаклизмы в Воронеже: заморозки с вероятностью 90 процентов, а ливневые осадки?
Уже в ночь на 8 апреля синоптики прогнозируют в Воронежской области заморозки до минус одного.
В России — «Факел» vs «Арсенал»: победа на классе
Воронежцы доминировали почти всю игру и одержали в Туле заслуженную победу.
В мире — Чем следует запастись на случай чрезвычайной ситуации
Названы продукты, которые следует запасти на случай чрезвычайной ситуации. Не только для себя, но и чтобы поделиться с соседями.
Общество — Отдых и турпоездки стремительно дорожают, причём, не только в Воронеже
Для туристов и отрасли туризма наступают чёрные времена. Скоро поездки окажутся доступны лишь богатым и успешным.
Театр — Современный театр превращается в филиал ада?
Это не фантазия автора. Достаточно сделать подборку фотографий с недавних театральных премьер – и волосы на голове зашевелятся.
Кино и телевидение — Кассовые сборы в России за уик-энд 2-5 апреля: старожилы проката нокаутировали «Королька»
Третье место новой комедии Марюса Вайсберга «Королёк моей любви» вряд ли можно назвать достижением, учитывая сборы.
Персона — Шипы и розы Магдалены Магдалининой
К юбилею замечательной актрисы, заслуженной артистки Воронежской области.
Литература — Вышла шестая книга Вадима Панова о приключениях майора Феликса Вербина – «В сумерках моря»
Загадочные убийства, криминальные разборки, месть, тайны прошлого в романе известного автора остросюжетных романов.
Музыка — Воронежцев пригласили на «полемический» концерт «Антагонисты: Брамс и Вагнер»
Автор программы и дирижёр – заслуженный деятель искусств Воронежской области Игорь Вербицкий.
Изобразительное искусство — Лучшие фотографии недели 28 марта – 4 апреля 2026 в мировых СМИ
От скромных камерных шедевров до массовых мистерий - таков творческий диапазон мастеров.
Зал ожидания — Навстречу Библионочи: приглашение на уникальную межнациональную свадьбу в библиотеке имени Прасолова
Обещают блины, самовар, чай, медведя, выступления, игры и прочие развлечения.
Главное — Воронежцам подсказали, как приятно и с пользой провести выходные дни 4 и 5 апреля
Погоду обещают замечательную, пригодную для длительного пребывания на свежем воздухе.
