Культура ВРН

Братья добровольно отказались от благ цивилизации, сделались добровольными затворниками и превратили собственный дом в Нью-Йорке в свалку. Патологическим пристрастием братьев стал сбор мусора, который их и сгубил.

Доктороу заинтересовался этой историей, когда был еще подростком. Писателю удалось сделать из нее роман о любви — любви двух братьев, которым никто не нужен, кроме друг друга, и которые были столь напуганы окружающей действительностью, всеми ужасами ХХ века, что не захотели жить в «большом мире», выстроив собственный мир, где не было места чужим.

Доктороу написал эту книгу в 2009 году. И вот её, наконец, перевели на русский язык и выпустили в издательстве «Эксмо». Автор основывался на реальных событиях, но при этом дал волю воображению. На самом деле, слепым был старший брат, а не младший, как описывает Доктороу, и ослеп он окончательно не в 16 лет, а в пятьдесят. Как романиста и историка Доктороу интересовали не только отдельные личности, но и эпоха. А передавать эпоху он – большой мастер. Книга написана с чувством, с неподражаемым юмором и большим мастерством.


«Я — Гомер, нас два брата, и я слепой. Зрение я потерял не вдруг: это было похоже на кино, когда изображение на экране медленно меркнет. Когда мне сказали, что происходит, жутко захотелось как-то это измерить, мне тогда уже давно перевалило за шестнадцать, а потому все вокруг вызывало жгучий интерес. И вот что я проделывал в ту самую зиму: становился спиной к пруду в Центральном парке, где люди катались себе по-всякому на коньках, и смотрел, что мне в меняющемся день ото дня бытии еще видно, а что уже нет. Первыми пропали нависавшие над Центральным парком здания: они делались все темнее, будто растворялись в темном небе, покуда я вообще уже не мог их различить, потом стали терять форму деревья, а потом наконец (это уже к концу зимы было, может, в самом конце февраля той очень холодной зимы) я различал одни только призрачные тени катающихся на коньках, проплывавшие мимо меня по ледяному полю, потом белый лед, это последнее светлое пятно, сделался серым, а затем и вовсе черным, тут-то зрение совсем пропало…»