Культура ВРН

Как «мерзли» советские христиане в годы «оттепели», почему латиноамериканцы искали у русских священников рога и зачем госсекретарь США Мадлен Олбрайт предлагала иерархам РПЦ пожизненную пенсию. Об этом и многом другом рассказывает митрополит Воронежский и Лискинский Сергий. Сборник его интервью «Не покориться духу времени» вышел небольшим тиражом.
Пробел восполнила «Российская газета», опубликовавшая в своём недельном приложении отрывки из книги священника. Предлагаем вам ознакомиться с отрывком.

Пионер с крестом

Сегодня трудно представить, чтобы целый район Подмосковья переполошился из-за одного мальчишки, которому полюбились службы в Троице-Сергиевой Лавре. В хрущевские времена это было в порядке вещей. Будущий Владыка Сергий – Виталий Фомин – верил в Бога с детства. Проблем с общением и учебой не было, но антигероем школьных линеек приходилось бывать регулярно: с шеи мальчика торжественно снимали крестик и отдавали родителям. Тоже верующим.

Лет с десяти его стали по выходным отпускать одного из Краснозаводска в Загорск (Сергиев Посад) на церковные службы. Но ночевать у родственников там было нельзя – стражи порядка немедленно брали гостей под «опеку». Мальчик с вечера до литургии оставался в храме.

– Вот только выходить из него было опасно… у выхода караулила милиция и тащила богомольцев в кутузку, – вспоминает митрополит Сергий. – Всякий раз, когда я собирался в Лавру, за мной отправлялась «приглядывать» школьная учительница химии, активистка и борец с религией… и если видела, что иду в храм, то сообщала в школу, в районо, в милицию. И тогда опять начинались школьные линейки, оргвыводы, вызовы родителей к директору…

Особенно трудно было попасть на Пасхальные богослужения – на лаврской площади комсомольцы устраивали концерты, кинопоказы и танцы, а детей, шедших в храм с родителями, оттаскивали за руки. Урок конспирации преподал Виталию наместник монастыря архимандрит Платон (Лобанков) – разрешил укрываться в алтаре. Будущий архиерей так и поступал: «Приходил скрытно и уходил тайком, а если потом спрашивали, где был, отвечал, что в музее».

В антирелигиозный кружок не пошел, как ни склоняли, но отрываться от коллектива не стремился. Играл в школьных постановках, читал стихи со сцены. В шестом классе, уже решив стать священником, вступил в пионеры. «Дожали». Да и духовник благословил не идти против рожна. Потом Виталий стал комсомольцем. Вышел из ВЛКСМ под нажимом чиновников, когда собрался в семинарию.

Чтобы не портить отчетность по атеистическому воспитанию, 18-летнего упрямца вызывали на «разговор по душам» в горкомы комсомола и партии, потом и в райком КПСС в Загорске. Виталия забирал из дома служебный ЗИС, уговоры в кабинете длились порой семь-восемь часов. Защиту он строил просто: мол, «в советской жизни меня все устраивает, кроме атеизма».

– Когда я завел речь о том… что у нас есть Конституция и по ней мы можем исповедовать любую религию… мне ответили так: «Знаешь что, дорогой, Конституция – для бабушек, а не для тебя».

Власти пытались, несмотря на медицинские противопоказания, отправить парня в армию. Хотели организовать ему встречу с бывшим профессором Ленинградской Духовной академии Александром Осиповым, который публично отрекся от Бога (не путать с Алексеем Ильичом Осиповым, известным профессором Московской Духовной академии). Тот попросил «не морочить ему голову»…

Поступление в семинарию в СССР вообще было сродни спецоперации. Требовалось найти священника, который дал бы на это рекомендацию (с риском лишиться своего прихода или права служить). Потом – добраться до Лавры: на абитуриентов нередко устраивали облавы, перекрывали вокзалы и аэропорты, и ребята ночами шли пешком, избегая показываться в городах и селах. Потом – пройти медкомиссию: Виталия на ней «срезали» вместе с двумя летчиками-испытателями. Но позже приняли с условием, что он поедет учиться в Ленинград: семинарии для отвода глаз обменивались проблемными студентами. Когда же Ученый Совет решил оставить молодого человека в Загорске, ректору духовной школы пригрозили Сибирью. Тот выкрутился: «Как я мог пойти против коллектива?» Итого: Виталия зачислили в семинарию, военкома и глав райкомов партии и комсомола сняли, директорам школы и завода, где он работал, объявили выговор. «Я понял, что теперь просто обязан стать хорошим человеком», – заключает нынешний митрополит Воронежский и Лискинский.

В книге Владыка размышляет над тем, как воплощался курс на уничтожение Церкви в странах, переживших революции: Франции, Германии, России. Напоминает, что Никита Хрущёв обещало в 1980 году показать по телевизору последнего попа. Вспоминает, каким изощрённым издевательствам подвергали верующих уже в «постные» хрущёвско-брежневские времена.

– Мои воспоминания могут не совсем соотноситься с тем, что вошло в общенародную и общецерковную память, - пишет митрополит Сергий. - Я поделился глубоко личными впечатлениями и, конечно, не хотел, чтобы их оценивали с научной или политической точки зрения. Так что выход книги – большой крест, поверьте.

Подробнее в текстами можно ознакомиться на сайте Воронежской митрополии.