Культура ВРН

«Эта книга - социальный травелог, то есть попытка описать и объяснить то, что русскому путешественнику кажется непривычным, странным. Почему во Владивостоке не ценят советскую историю? Почему в Лондоне (да, в Лондоне, а не в Амстердаме!) на улицах еще недавно легально продавали наркотики? Почему в Мадриде и Петербурге есть круглосуточная movida, толпа и гульба, а в Москве - нет? Отчего бургомистр Дюссельдорфа не может жить в собственной резиденции? Почему в Таиланде трансвеститы - лучшие друзья детей? Чем, кроме разведения павлинов, занимается российский посол на Украине? И так - о 20 странах и 20 городах в описаниях журналиста, которого в России часто называют «скандальным», хотя скандальность Дмитрия Губина, по его словам, сводится к тому, что он «упорядочивает хаос до уровня смыслов, несмотря на то, что смыслы часто изобличают наготу королей», – такую аннотацию книге предпосылает издательство.

А вот как представляет ее автор:

«...Эта книга не рассчитана на (прости, господи!) широкого читателя. Потому что мало кому интересны публицистические тексты после того, как они однажды опубликованы (тут как с потерей девичьей невинности в XIX веке).А эта книга объединяет именно такие потерявшие невинность тексты, к тому же отобранные по формальному признаку: действие в них - за исключением «Москва - куриная нога» - происходит вне Москвы. Однако такие тексты могут быть интересны читателям нескольких категорий. Во-первых, немосквичам, которым интересно, что про их Иваново (Питер, Волгоград, Краснодар) наплел этот Губин. Во-вторых, начинающим журналистам, для которых профессия стартует с подражания (я сам когда-то зачитывался Валерием Аграновским, его братом Анатолием, Юрием Черниченко и Анатолием Стреляным). Затем - моим стойким поклонникам (которые зачастую ради моих текстов покупают «Огонек» либо залезают на сайт). И, наконец, - исследователям России после 1991 года, а также российской журналистики этого периода...»

И далее:

«Я вот как хотел начать: «Только русский человек так устроен, что терпеть не может Москву: наглую, безвкусную, обобравшую и обожравшую всю страну. И только русский человек, получив малейшую возможность сбежать в Москву из своих Шуй и Кимр, сбегает…»

«Если вы стали читать, и разочарованы – претензии не принимаются, материальный ущерб не возмещается», - предупреждает автор.

ВЪЕЗДНОЕ & (НЕ)ВЫЕЗДНОЕ. По России, вне России (Письма русского путешественника) / Дмитрий Губин. - М.: Новое литературное обозрение, 2014. - 512 с.
ISBN 978-5-4448-0183-3


«Россия образца Владимира Путина мне вообще напоминает трамвай, покачавшийся-покачавшийся, но вдруг нащупавший ребордой рельс и покатившийся – с каждым годом все уверенней и уверенней. И пассажиры в вагоне, да, недовольны, что кондуктор не объявляет остановки и вообще плевать хотел на публику, и жалуются в Страсбург, что из окна дует, что отопление ни к черту, и что сиденья изрезаны и оттуда клочьями вата, а вот вагоновожатый, смотрите, кабину отделал карельской березой (а самые большие умники, из числа получивших трамвайное образование, вообще шепотом делятся, что тормозные шланги прохудились), – по большому счету все это неважно.

Потому что будущее России зависит не от того, сколько денег пошло на отделку кабины, работает ли внутренняя связь, заменено ли разбитое стекло, удобно ли пассажирам и оборудован ли в вагоне отдельный диван с надписью "Сколково". А от того, куда ведут рельсы.

Если они проложены прямо вперед – то однажды кончатся: может, тупиком, может, обрывом, а может, кирпичной стеной, и мы тогда все с развороту либо двинемся, либо сверзимся.

А если по кругу – то будем так кружить и кружить, кружить, покуда однажды перегоревший мотор сам собой не замедлит ход или (тоже вариант) не лопнет от ветхости колесная пара.

И, если эта метафора верна – она хорошо объясняет, почему в нашей стране, даже ратуя за перемены, даже проклиная пресловутые грабли, все в глубине души уповают, чтобы движение вышло по кругу».