Культура ВРН

Издательство «Новое литературное обозрение» так представляет это произведение:

Революционерка, полюбившая тирана, блистательный узбекский князь и мажор-кокаинист, сестра милосердия, отвергающая богача, царедворцы и диссиденты, боги и люди, говорящие цветы и птицы: Сорок две новеллы, более сотни персонажей и десятки сюжетных линий - все это читатель найдет в новом увлекательнейшем романе Марии Голованивской «Пангея». Это «собранье пестрых глав» может быть прочитано как фантазийная история отечества, а может и как антиутопия о судьбах огромного пространства, очень похожего на Россию, где так же, как и в России, по утверждению автора, случаются чудеса. Но прежде всего это книга страстей - любовных, семейных, дворцовых, земных и небесных, хроника эпических и волшебных потрясений, составляющих главную ткань русской жизни. И конечно же, это роман о русской революции, которая никогда не кончается.

Издательство настоятельно рекомендует роман всем, кто не утратил вкуса к умной, небанальной литературе:

«Категорически рекомендуем нашу новинку из «Художественной серии» — книгу «Пангея» прекрасной Марии Голованивской! Роман о России (вернее сказать: о гигантском пространстве, очень похожем на Россию)...»

Вот как отреагировала на это сама писательница в своем «Фейсбуке»:

«НЛО категорически рекомендует мою книгу. Я не так категорична, но теперь сообщаю вам, что книга вышла. Категорически сообщаю».

Голованивская так характеризует свое произведение:

«Действие происходит, как понятно из названия, в Пангее – это такая большая страна, очень похожая на Россию и в то же время очень на неё не похожая. Как бульонный кубик – ведь он не похож на бульон, но он его квинтэссенция. Эта страна переживает много потрясений. И один из главных конфликтов – цивилизационный: столкновение мусульманского и христианского миров. Сегодня почти каждый ощутил что-то подобное на своей шкуре. Это и есть суть пангейской революции. Мусульманский мир представлен как более структурированный, чёткий, мотивированный, волевой, чёрно-белый.
Мир христианский – как мир всего этого лишённый, но в котором случаются чудеса. Чудом выживали, побеждали, уцелели.
В романе революция начинается со смерти старого и давно никому не нужного правителя Лота. Так бывает – внезапно образовавшаяся пустота высвобождает энергию, она стимулирует, будоражит. И вот всё начинает двигаться, все хотят власти… Из всего хаоса мира именно мусульмане выглядят особо монолитными, организованными. Но побеждают не они. Я надеюсь, что угроза такого конфликта очевидна всем и программы толерантности среди населения дадут свои плоды».


Кривая улочка, хотя и совсем новая, юная даже, можно сказать.

Справа от перекрестка — возбухший, как флюс, торговый центр с облезлыми кафе и магазинами. Дольче вита. Белла роза.

И то и другое совсем дешевенькое, но выкрашенное в белое. Лицемерие белого, отметил про себя Мышьяк. Черное куда честнее, даже если чем-то прикидывается. Потому что родственно углю, земле, золе, темноте, черту лысому.

Мышьяк остановился, закурил, закашлялся, сплюнул.

Вокруг торгового центра кишели узбеки, таджики, китайчики, азербайджанцы, они хаотично сновали, каждый со своим кульком, метлой, тряпкой.

«Вылезли, как черви из-под земли, — подумал Мышьяк. — Вылезли и хотят своими склизкими телами пролезть в наши животы».

Пангея: Роман / Мария Голованивская. - М.: Новое литературное обозрение, 2014. - 752 с.
ISBN 978-5-4448-0163-5