Культура ВРН

 Жизнь на краю

Еще до выхода в российский прокат новый фильм Алексея Учителя «Край» заставил говорить о себе. И в этом нет ничего удивительного – лента выдвинута на соискание премии американской киноакадемии «Оскар» в номинации «Лучший фильм на иностранном языке». По этой причине прокат картины в российских кинотеатрах ожидался особенно.

После просмотра фильма остаются двойственные впечатления. Дело в том, что от режиссера Учителя ожидал нечто большего. Видимо, приучил он своих зрителей к более глубокому, отчасти философскому и в чем-то даже элитарному кино. Вспомните его ленты «Мания Жизели», «Дневник его жены», «Прогулка», «Космос как предчувствие». В них их создатель изначально задается вопросами, на которые потом старается дать ответы.

Есть эта попытка и в «Крае». Но ее реализация несколько скомкана. Виной тому, на мой взгляд, сам материал. В фильме можно было сделать большие акценты на судьбы героев, оказавшихся в непростой жизненной ситуации, а не на идеологической подоплеке происходящего. Слово «патриотизм» стало у нас в стране чуть ли не ругательным. Хотя мне ничего плохого в нем не видится. Но когда все переходит в «ура патриотизм» - это другое дело. Особенно, если речь идет об искусстве. Все это мы уже проходили в былые времена и в кино, и в театре, и в литературе, и в живописи.

Еще по анонсам фильма чувствовалось, что «Край» в определенном смысле будет противостоять ленте Никиты Михалкова «Утомленные солнцем-2». И по времени происходящих событий все близко, и по ситуациям, в которые попадают герои, многое похоже. Вот только выбор главных героев между системой, долгом перед Родиной и человеческими, искренними отношениями склоняется в «Крае», в отличие от михалковской ленты, в пользу последних. Думается,  развей Учитель именно эту тему,  мог бы получиться в итоге хороший по всем параметрам фильм.

Но режиссер выбрал несколько иной путь. Поэтому и остается после просмотра картины некоторое количество вопросов. Ответ для себя нашел в финальных титрах «Края». Коль одним из его продюсеров был Константин Эрнст, то многое становится понятным. В данном случае без «ура патриотизма» не обойтись. Все эти замечания, тем не менее, не умаляют и явных достоинств картины. Поразила в ней мастерская операторская работа Юрия Клименко. Думается, что американцы смогут по достоинству оценить ее. В чем-то она напомнила  манеру легендарного оператора фильма «Летят журавли» Сергея Урусевского. Клименко смог передать на экране всю полноту и неопределенность той жизни, в которой в сентябре 1945 года (время начала действий фильма) оказались люди сибирского поселка Край – вольного поселения, где проживают «враги народа», те, кто по воле судьбы оказался в немецком плену, на оккупированной территории. «Это не лагерь, но и здесь не забалуешь», - говорит один из героев фильма однорукий комиссованный фронтовик в исполнении актера Алексея Горбунова. А уж если что не так, звучит фраза: «Вот Фишман приедет, он во всем разберется».

И вот в такое место попадает герой войны, дошедший до Берлина, Игнат (его роль исполняет Владимир Машков). Здесь все, как на краю пропасти. Сделаешь лишний шаг, и окажешься в бездне. Герой Машкова постоянно балансирует на грани этого барьера: сразу по прибытии отбирает паровоз у местного машиниста, заводит роман с его девушкой, привозит в поселок найденную в глухой тайге немку, которая прожила в старом паровозе пять лет, даже не ведая, что между СССР и Германией была война, позволяет себе вольности, за которые, будь Фишман рядом, давно бы уже находился не на вольном поселении, а где похуже. Но управлять паровозом, чувствовать мощь этой машины, скорость, свободу, риск и азарт – вот то, чем живет Игнат.

От Владимира Машкова обычно ждешь чего-то большего, чем уже сделано этим актером. Да, он работает профессионально, на своем уровне, «с чувством, с толком, с расстановкой». Но по окончании фильма понимаешь, что он где-то нечто подобное уже играл. И не важно, какой временной отрезок отображался в том или ином фильме.  

В «Крае» немало сцен, которые в Америке запросто назовут спецэффектами. Одна гонка старых паровозов по параллельным колеям чего стоит! Да и эпизод в женской бане с молодыми и не очень, но в чем-то кустодиевскими бабами, тоже, наверное, заметят. В «оскаровской» комиссии обычно любят полярность противостояний людей разных национальностей. И в фильме это есть. С одной стороны, прошедший всю войну солдат, ударом в лицо кладет на землю прибалта, решившего говорить с ним по-немецки, и замечает: «Учи русский», а с другой – делает все, чтобы спасти немку Эльзу и мальчонку Пашку, которого русская девушка Софья (ее роль исполняет актриса Юлия Пересильд) забирает с тела убитой матери в охваченном бомбежками Берлине и выдает его за своего сына. И тот самый Фишман, сотрудник НКВД, появляющийся практически в конце фильма (его роль – очередной творческий успех Сергея Гармаша), открывает на многое глаза Игнату. После ареста Эльзы и немецкого мальчонки, которых следует везти в райцентр, Фишман убивает Софью, пытавшуюся спасти малыша. А в сердце Игната уже чувства к Эльзе. И он решается переступить этот барьер – взять с собой немку и немецкого мальчонку.

К числу удачных актерских работ стоит отнести и первую роль в российском кино немецкой актрисы Аньорки Штрехель (Эльза). Она сначала представляется диким зверьком, борющемся за свою жизнь в тайге, где ее и находит Игнат. Потом – это чувственная, сильная женщина, готовая ради любимого ей человека на многое. И пусть они не понимают друг друга, говорят на разных языках, но разве чувствам нужны слова? Штрехель удается передать на экране всю противоречивость ее героини, которое  заложено в сценарии Александра Гоноровского и замысле Алексея Учителя.  

Отзывы на фильм появляются противоречивые. Но один из них во многом отражает мои собственные суждения о картине. Позволю себе процитировать его: «Хотел ли Учитель уйти в сумрачную русскую небывальщину, непонятно, но она прорастает как-то сама собой. И когда местный народ с упоением, всем поселком пожирает погибшего на рельсах медведя, с экрана разит таким густым языческим духом, что надо либо вставать и уходить, либо покорно принять его избыточность. Венчает сцену сакральной трапезы незабываемая картина — шкура убитого медведя распята на паровозе, впереди, там, где обычно звезда. Чем не геральдический символ России?»

Помимо медведя, железной дороги, энкавэденщика с пистолетом, бани – в фильме присутствуют и другие колоритные детали: самогон, мат, полная разруха и запустение. Вот опять покажется американцам, что Россия страна дикая. И будут они, по Задорнову «тупые», думать, что и в ХХIвеке мы так же и живем. Хотя, возможно, картина действительно реальная. Во многом так оно и есть: медведи, самогон, мат и другой «колорит» российской действительности.

На вопрос: «Стоит ли смотреть этот фильм?» - однозначно отвечу, что стоит. Хотя бы ради того, чтобы понять, какие тенденции являются сегодня основополагающими в отечественном кинематографе.