Культура ВРН

А волчок все крутиться, крутится, крутится… «Остановится или нет?» – гадают зрители. Вот, вроде, медленней обороты, вот еще медленней… и тут!.. «А-а–а, на самом интересном месте!..» - выдыхают зрительские ряды.

Финал нового голливудского блокбастера «Начало» и впрямь самое интересное его место. Потому что уже где-то в первой трети 2,5- часовых блужданий по подсознаниям персонажей (или все-таки по подсознанию главного героя?) начинаешь предполагать, что в самом-то конце все будет зависеть от поведения этого волчка.

«Начало» - один из наиболее ожидаемых, потому что наиболее рекламно раскрученных, после «Аватара», проектов «фабрики грез». Поклонники саги «Сумерки» могут не согласиться, ну, поправлюсь, что и на «сумеречную» пиар-кампанию денег потрачено немало. Но с раскруткой новой серии саги все же проще было: у предыдущих частей эпоса о сложной личной жизни вампиров и оборотней поклонников образовалось немало, надо было просто вишенку-другую добавить в уже популярный коктейль. А тут, в самом деле, - начало оригинального проекта, который вполне может стать сагой, подобно «Пиратам Карибского моря», «Матрице», «Звездным войнам»  и многим-многим другим изделиям киноиндустрии. Будут сборы на загляденье – увидим, глядишь, и сагу.

Ну, а пока - «Начало». Название, которое может подразумевать, что возможно еще и «продолжение», и «окончание». Впрочем, так фильм называется в нашем прокате, а на языке оригинала – «Inception». Я совсем не полиглот, но посмотрел в словарях: английское слово можно перевести и как «начало», а еще «зарождение», «зачатие». В самом же фильме персонажи используют термин «внедрение».

Речь о внедрении в чужое сознание или подсознание определенной идеи. Или о получении путем такого внедрения особо ценной информации. Этим, собственно и занимается главный герой картины, возглавляющий команду мастеров подобного дела.

Не слишком свежа идея? Действительно, кинематографисты на этой ниве немало урожаев собрали, фильмы о внедрении в чужое сознание можно складировать пачками дисков. Но тут оригинальность в том, что можно внедряться в чужие сны. И не просто присутствовать в этих снах, но и конструировать их иллюзорную реальность. Ну да, сразу «Матрица» на ум приходит, реальность-виртуальность, все такое… Но там-то всякие компьютерные заморочки, а тут живой человек, просто спящий. Уже интересно.

Сны человеческие – сфера непознанного, загадочного и притягательного. Иррационального – славное слово, славное… Все люди видят сны, но большую их часть нам вспомнить сложновато, тем более со всеми подробностями и деталями. Вот спишь ты и думаешь: «Ах, как лихо-то сюжет закручен, прямо готовый роман или фильм. Как проснусь, сразу все запишу!». А проснулся, щелкнул по будильнику, на циферблат посмотрел – где детали, где подробности, ах, ах! Есть специальные методики запоминания снов – чего только в нашей жизни не существует. Но, вспоминая, запоминая, начинаешь дополнять заветный сон деталями, которые приходят тебе на ум уже наяву. И толкований снов существует масса, но ведь бодрствующим эти толкования на ум пришли, рациональным. Хочешь, верь этим толкованиям, хочешь, нет, но от этого сновидения не становятся менее таинственными и менее манящими, а сама способность видеть сны – менее счастливой.

Ах, да, так ведь кошмары же еще бывают! Такое приснится – мороз по коже и весь в поту! А все равно сладко, хоть и на мазохизм смахивает, но – очнулся, очи разверз: «Уф, так это же только сон, какое счастье!»

Убежден, что большинство людей накануне самого неприятного мига кошмарного сна имеет счастливую возможность просыпаться, видимо, какие-то предохранители в мозгу срабатывают. А вот герои фильма такой возможности лишены. То есть четко знают: проснешься таким вот образом в чужом-то сне, тебе же хуже будет. Либо наяву серьезно пострадаешь, либо провалишься в глубины своего или чужого подсознания и будешь плутать в этих глубинах одиноким и потерянным до глубокой старости. А, умерев в той, сонной жизни и пробудившись в жизни реальной, не поймешь, где, собственно, между реальностью и сном грань. С ума сойдешь, то есть. И в безумии своем погрязнешь и растворишься. Такая вот трагическая перспектива.

Зыбкость границы между сном и явью или полное ее отсутствие – тема для кинематографа тоже не новая. Как же иначе: и сновидения, и кино – великие иллюзии, не исключено даже, что наличие первой сделало возможным существование второй. Полеты от сна до «наяву» и обратно – какой простор для фантазии, вдохновения и таланта! И, конечно, задолго до появления кинематографа необъятность этих пространств будоражила воображение творческих умов. «Жизнь есть сон» - утверждал испанец Кальдерон де ла Барка еще в семнадцатом веке. А знатоки философии и филологии как дважды два докажут вам, что уже тогда он был далеко не оригинален.

Оригинальность авторов «Начала» в том, что возможность путешествий по чужим снам и конструирования этих снов извне (пока вполне фантастическую, к счастью) они пытаются оправдать арифметическими, то есть претендующими на точность и достоверность, приемами. Чтобы добиться своей цели, не улетев при этом в запредельный «лимб», надо быть изуверски точным в деталях. Четко знать, что и когда взорвать, чем по чему шандарахнуть, чтобы из одного уровня сна благополучно провалиться в другой или вернуться назад. При конструировании интерьера сновидения крайне необходимо учитывать даже, какой ковер на полу – шерстяной или искусственный – а то промашка неизбежна.

Чтоб отличить реальность от иллюзии, талисман необходим – вот тот же волчок, например. Если он крутится, не останавливаясь, значит, спишь ты еще, братец, сколь бы правдоподобным окружающий мир не выглядел; остановился, упал – все, слава богу, с добрым утром.

Деталей этих много, пожалуй, излишне много – ну, так для того, видимо, чтобы внедрить в наше сознание мысль о достоверности демонстрируемой нам экранной иллюзии. Не в подсознание, нет, до этого, тьфу, тьфу, дело еще не дошло. То, что время во сне бежит иначе, чем наяву, и без подсознания ясно. Но какое подсознание купится на то, что эту разницу можно вычислить математически точно, вплоть до секунды? Или на то, что для внедрения в чужие сны необходимо какое-то, пусть даже весьма эксклюзивное снотворное? А так же чемоданчик с выпуклыми емкостями, проводками и мерцающими огоньками? Если это сказка или сон, подсказывает нам подсознание, тогда, конечно, да, тогда, пожалуйста, и не такое возможно.

А создатели «Начала» и не возражают. Это, дескать, несущественные детали, хотите, верьте, хотите, нет. Мы вас другими деталями возьмем. Еще и скажете, что все излишне реалистично, что в настоящих снах, ваших, то есть, все гораздо менее предсказуемо. А потом увлечетесь-таки именно такой иллюзорной реальностью, и будете, как миленькие, гадать да предположения строить, откуда в математически выстроенном сне «левый» неудержимый локомотив, откуда дети, играющие на песке, почему их лиц увидать нельзя. И головы ломать будете: что там между главным героем и его женой такого приключилось, что она ему в любом сне палки в колеса вставляет. И как же на этот раз себя магический волчок поведет. И где тут, наконец, явь, а где сон.

Меня по ходу сонного марафона  еще один вопрос терзал, чем ближе к финишу, тем сильней: а зачем предпринимать столь сложные и затратные меры, чтобы внушить другому человеку определенную мысль? Это можно сделать гораздо проще: психотропные вещества давно известны, гипноз опять же… Лихой сюжет и так можно было бы закрутить. Потом решил – весь фильм надо воспринимать как сновидение, приснившееся главному герою (или главному режиссеру). Тогда понятно – чего только во сне не приключится.

Весь этот коктейль щедро сдобрен выстрелами, взрывами, погонями, интригами, компьютерными и просто эффектами, веселыми и мрачными картинками, любовной историей, в которой, как выяснится, вся и соль. Впрочем, почему выяснится?

Это для меня, пожалуй, фильм-то о том, что самая великая иллюзия – не кино, не любой другой вид искусства, не сновидения, а любовь. Уж не буду уточнять, кого к кому. Именно эта сладостная иллюзия будоражила, будоражит и будет будоражить всех талантливых и не очень, всех удачливых и несчастных, всех, поверивших, что любовь – реальность, или полагающих, что убедились в обратном. Но кто-то, быть может, подумает, что фильм совсем не об этом.

А о том, например, что заблудиться между действительностью и вымыслом очень легко, но не очень нужно. И вовсе не стоит блуждать и заблуждаться, себе дороже. Или о том, что все вокруг – обман, и доверять нельзя даже своему подсознанию. Или о том, нужен ли волчок, от вращения которого все зависит? Или – сколько нужно денег, чтобы у «Начала» появилось продолжение? И – зачем вопросы, ответов на которые нет?

«Начало» - вполне голливудская иллюзия. Его сотворила компания мастеров своего дела. Кстати, среди предыдущих работ главного автора «Начала» режиссера, сценариста и продюсера Кристофера Нолана есть фильм «Престиж» - об иллюзионистах, страстно одержимых стремлением удивить и покорить мир своим мастерством. И о том, что это стремление – тоже  только иллюзия. Уж не буду уточнять, великая или нет.

В «Начале» все построено на иллюзиях. Насколько они убедительны – да кому как. Кто-то верит в замки на песке, кто-то в воздушные замки, кто-то в щитовой домик с садиком и огородиком. Но все во что-то верят, хотя бы в то, что иллюзий не существует. Фильм, который дает возможность об этом поразмыслить,  уже не плох. Или это тоже иллюзия?

Ладно, хватит воображать. Добавлю, что из-за физиологических, видимо, особенностей своего организма, сидя в кинозале,  где-то между первой и последней третями фильма я упорно боролся со сном. Не на экране, в себе самом. Довольно быстро с организмом совладал, но, между прочим, эффект потрясающий: и на экране то сон, то явь, то не поймешь какой «лимб», и ты в полутемном прохладном зале - где-то на зыбкой грани между действительностью и иллюзией. Рекомендую.

А саги-то тут, пожалуй, и не нужно.