Культура ВРН

Ивашкявичус предлагает стать свидетелем обеда в доме Иммануила Канта (народный артист России Михаил Филиппов) в Кёнигсберге в 1784 году. Приглашены богослов Иоганн Шульц (народный артист России Игорь Костолевский), судейский (заслуженный артист России Александр Андриенко), начальник полиции (заслуженный артист России Виктор Запорожский), личный врач Йоэль (Юрий Коренев), прислуживает его слуга Мартин (народный артист России Анатолий Лобоцкий). После обеда они ведут разговоры о том, о сём.


Вдруг появляется Фоби Грин (Юлия Соломатина), приехавшая из Шотландии взять у Канта автограф. Потом она уходит, и выясняется, что она не та, за кого себя выдавала. Кант с сотрапезниками озадачены. Приходит старшая сестра милосердия из коммунитета лютеранок-пиетисток (народная артиста России Светлана Немоляева) с сестрой того же ордена (Вера Панфилова): они думали направить на борьбу с нищетой английского бойцового петуха, от которого яйца несутся в два раза крупнее. Мартин же петуха украл. А тут еще Канту пытаются подсунуть нового слугу (Нияз Гаджиев)…


В пьесе соблюден зачем-то этот принцип театра классицизма о трёх единствах: времени, места и действия. Короче говоря, материал на любителя. Можно даже сказать, на режиссёра-любителя.

Драматургу повезло – он попал в хорошие руки, можно даже сказать, он счастливчик. Что было бы с его пьесой в руках другого режиссера, других актёров и, главное, другого сценографа, остаётся гадать. Все эти три составляющие в «Канте» представляют образец мастерства, а в единстве они дали великолепный спектакль, который обещает стать гордостью не только «Маяковки», но и всей театральной Москвы.

Народный художник России, давний и верный сотворец Карбаускиса, гениальный Сергей Бархин создал шедевр, работая над пространством. Многие ошибочно называют построенное им здание, одновременно являющееся и домом главного героя, и зрительным залом, кубом. Если бы этот красный многогранник имел внутри лишь круглый обеденный стол, тогда бы можно было говорить о кубе. Однако поскольку внутри по граням выстроены прямые (места для зрителей), которые в свою очередь являют еще несколько кубов, то весь дом Канта по форме является гиперкубом. Продолжая эту геометрическую справку, замечу, что гиперкуб – это пространство с бесконечным числом измерений, т.е. фактически дом Канта, каким его создал Бархин, – это космос. Такое решение соответствует не только значению для мировой философии трудов Канта, но и заставляет зрителя поменять угол собственного восприятия. Словно, что-то переключается в вас, и вы глупости, пошлые шутки, словоблудие собравшихся за столом воспринимаете как неотъемлемую часть мироздания, как, скажем, цветы или снег за окном.


Возможно, сам того не ведая, Бархин по-кантовски ниспустил личность философа и его труды до обычной части общего земного организма во вселенском масштабе. А уж о том, что такое пространство и временной вакуум, в котором оказались все гости гиперкуба, сами по себе выразительнее любых слов, и говорить не приходится. Даже с учетом высочайшего мастерства Миндаугаса Карбаускиса, вне декораций Бархина пьеса умрёт. Его работа заслуживает самых высоких похвал.

Карбаускису же было, над чем потрудиться – неслучайно премьера постоянно откладывалась и в итоге состоялась на год позже запланированного срока.

Помимо всего выше сказанного, пьеса, по сути, держится на обеде с последующим разговором, что сдерживает динамику постановки, которая рискует превратиться в нечто тоскливое и скучное. Но этого не случилось. Более того, предметы беседы все как на подбор бестолковые: то герои решают мобилизовать волю, чтобы устранить застрявшую в глотке кость, то проверяют время и щупают пальцами воздух, то разгадывают, почему шатаются стулья, и т.п. и т.д., – эти люди в париках и фраках демонстрируют все черты самодуров. Тем не менее, их кривляния друг перед другом (желая заслужить похвалу самого Канта, они еще и соревнуются в своей дурости) так органичны в этом красном космосе, что зритель сам не замечает, как оказывается в их плену. Легкость и невесомость, с которой существуют эти тугодумы и тяжеловесы мысли, свидетельствуют о громадном труде и долгой аналитической работе всех артистов и режиссера. Думается, что и без Карбаускиса эта пьесе выглядела бы иначе.


Режиссёру Карбаускису свойственно особое чувство юмора, которое держится на репетитивности – нарочитых, возведённых до абсурда, повторах героями своих, казалось бы, несущественных проявлений, вербальных и пластических. Это можно увидеть в «Г-не Пунтиле и его слуге Матти» и в гениальных «Будденброках» (кстати, эти спектакли тоже оформил Бархин, и они также иллюстрируют будни бюргеров), в более ранних «Старосветских помещиках». Однако если там Карбаускис свою задоринку использует в качестве инструмента по созданию комического, то в «Канте» она и порождённый ею абсурд предстают как естественное проявление героев. Всё очень органично, и не видно, что в героях от драматурга, что от режиссёра и артистов, а что от их реальных исторических прототипов.

Иными словами, спектакль выстроен идеально: простой зритель покупает билет на гарантированное путешествие во времени! Только самые внимательные из них смогут разглядеть здесь трудности, которые театр Маяковского преодолел в работе с пьесой. В качестве музыкального сопровождения звучат вальсы и лендлеры Франца Шуберта.


Ни для кого не секрет, что лучше «быть», чем «казаться». Спектакль «Кант» с отменной правдивостью и художественностью показал под лупой тех, кто «казался» (сам Иммануил Кант в этом плане явился противников своих друзей и последователей, ибо «был» – в спектакле его слова и реплики можно пересчитать по пальцам). И нет никакой случайности в том, что один из самых талантливых, самобытных и свободолюбивых театральных режиссёров России обратил такое сконцентрированное внимание на ряды подражателей. Возможно, Карбаускис предложил современникам взглянуть на себя со стороны и оценить себя с космических высот, а не с сегодняшнего дня, в котором все и так уже умники (и не важно, что говорят, рассуждают и выглядят одинаково); сработал по-шекспировски: являть «всякому веку и сословию – его подобие и отпечаток».

«Кант» – победа не только Карбаускиса, но и всей «Маяковки». Что ж, поздравляем! Это успех.