Культура ВРН

Одна из старейших слобод, знаменитая наша Чижовка давно и прочно заняла в Воронеже  свою, особую нишу.

Ее воспел не один поэт и художник, и каждый из них по мере дарованного ему таланта вложил в свои творения частичку того, что он сумел увидеть. Но только В.П. Криворучко будто воочию узрел Чижовку прошлого и одарил нас удивительной картиной -  «кадром» запечатленного времени, перехода от Руси допетровской к «России молодой».

Петровское время – странная эпоха невероятных, дерзких замыслов и «прожектов», а Чижовка – настоящий полигон для их осуществления. На чижовской верфи испытывали тайное оружие, там же рождались новые государственные символы, а когда от внимательного царского взгляда не укрылось обмеление реки Воронеж, корабли по мелководью вели с помощью бычьих пузырей, доставленных на Чижовку в неимоверном количестве специально для этих целей.

На Дальней Чижовке родился С.Я. Маршак, а на Гусиновке появился на свет А.В. Кольцов.

Последняя славилась клановой поставкой боевых гусей. Было время, отполированный лед реки в дни гусиных поединков отражал накал страстей,  интриги местного значения, вспыхнувшие шальные удачи и угасшие надежды.

Еще в позапрошлом веке Чижовка (Чужовка) гордилась дубовой рощей, толстыми липами, бульваром с цветниками и «аглицким садом». Садом, посаженным на Чижовке Петром I, в котором росли «венгерские лозы винограда», восхищался В.А. Жуковский!

Чижовка и сейчас  слывет «легкими Воронежа». Здесь владычествует частный сектор с темно-зелеными садами, крепким бытом, незыблемым укладом и улицами, что произвольными ручейками струятся вниз, как попало. Дух этот пока еще не выветрился и принимает самые разные оттенки.      

Это осенний запах первых холодов, переспелых груш и сжигаемой листвы.

Это легендарный Чижовский плацдарм, Зал Памяти и «Три Ивана», окрашенные в горькие и героические цвета бессмертного подвига.

Это дым печных труб в высоком-превысоком стылом зимнем пространстве.

Чижовка – это неповторимый шарм городского колорита, наша «изюминка». В Воронеже много районов, но лишь о Чижовке сложена песня. Песня-страдание родом из семидесятых, а принадлежит она к жанру «под гитару и портвейн».

И в душный летний вечер вспоминается та самая гитара с картинкой-«переводилкой» да непременным бантом из малинового атласа на облезлом грифе. Ее законное место – на стенном плюшевом ковре «с оленями», рядом с телевизором «Рекорд-64», заботливо укрытым накидкой-«сеточкой».

Давным-давно неведомо куда подевалась гитара, корпус от телевизора пылится в сарае, но песня есть…

В блаженные девяностые ее запросто можно было услышать в кассетной записи. Приятный и чистый девичий голос.

«Мы – чижовские»! Этот ухарский клич теперь больше фольклорный. Возможно, это эхо далеких кулачных боев, но быть может, это припев той же песни.

И когда на весеннем ветру в очередной раз зацветут чижовские сады, она зазвучит снова.