Культура ВРН

- Анатолий Иванович, нынешний год для вас особый не только тем, что 16 октября вы отметили 75 лет со дня рождения, но и исполнилось 50 лет с того момента, как вы работаете в Кольцовском театре. Эта магия чисел что-то значит для вас?

- Магия чисел заключается в понимании того, что на сегодняшний день в театре я остался самым старшим. Хотя «пятидесятников» со мной у нас еще двое. Это мои однокурсники Тамара Семенова и Владислав Ширченко. Так что полувековой юбилей работы в одном театре мы будем встречать вместе, а 75 лет со дня рождения я один, поскольку они моложе меня. Я пришел в театральный институт взрослым: женатым, с сыном на руках. За плечами уже был диплом об окончании нашего СХИ. На экзамены в воронежский филиал ЛГИТМиКа пришел во время отпуска на основной работе. Мне было 24 года, а моим сокурсникам – 18. В 60 лет я остался в труппе самым старшим из мужчин. Вот такая магия чисел. Но я ее стараюсь не замечать. Вспоминаю только тогда, когда начинаю считать, сколько мне лет и сколько из них я работаю в театре.

- Как человек, закончивший зоотехнический факультет СХИ, вдруг оказался в театре?

- Все случилось не вдруг. Та или иная способность к определенной деятельности зарождается подсознательно еще в детстве. У меня это произошло еще в школе, хотя я никогда не думал, что стану артистом. В школе был драматический кружок, который ориентировался на постановку классических произведений, в основном, из школьной программы. Им приглянулась пушкинская трагедия «Борис Годунов». Ставили не полностью, а отдельные сцены. Одну из них кружок показал на школьном вечере. Мне очень понравилось. Я почувствовал, что смог бы также сыграть. Особенно заинтересовал Самозванец в сцене у фонтана с Мариной Мнишек. Но я был стеснительный. Вроде могу, а выйти на сцену в то время мне было сложно и трудно. А потом произошло следующее: у них заболел герой, и руководитель кружка пришла к нашей учительнице по литературе и сказала: «Мне нужен мальчик, который хорошо читает стихи». Учитель, указывая на меня, ответила: «Вот он хорошо читает». А я действительно всегда любил учить стихи и читать их на уроках у доски. Руководитель драмкружка меня прослушала, так я и оказался в нем. Потом сыграл эту сцену у фонтана. Тот выход на подмостки остался в памяти как что-то волшебное. После школы я пытался поступить в театральный в Воронеже, но у меня не получилось.

- Но тогда такого вуза в городе не было.

- Да. Просто главный режиссер Кольцовского Фирс Шишигин набирал курс при театре. У него в труппе было своих 5-6 человек, не имевших диплома об актерском образовании. Я прошел три отборочных тура. По итогам в списке было 30 человек. Но Фирс Ефимович взял 25. Пятерых отсек, в том числе и меня. А раз театральная бацилла в тебя попала, то никуда не денешься. Полгода я проработал на заводе, а потом поступил в СХИ. Участвовал в различных творческих вечерах, читал стихи Рождественского, Евтушенко, позже Дементьева. Меня попросили организовать агитбригаду из студентов для поездок по районам области. Поставил несколько сценок по водевилям Чехова, с которыми мы и ездили. Так что все годы учебы я не бросал своего увлечения театром. Больше того, в ДК имени Кирова сыграл роль Глумова в пьесе Островского «На всякого мудреца довольно простоты». Потом меня заметили и позвали в народный театр при Доме офицеров. Руководитель мне сказал: «Мы готовимся к фестивалю. У нас много хороших артистов, но таких, которые бы могли сыграть главного героя в пьесе Шаврина «Поэма о солдате», нет. Соглашайтесь». И я принял приглашение. Мы поехали в Москву и взяли первую премию. Меня, как главного героя, генерал наградил часами. Это было в 1962 году.

- Вот оно как!

- Одним из режиссеров в ДК Кирова был народный артист РСФСР Алексей Чернов. Я приехал в Воронеж в отпуск из колхоза в Новоусманском районе, где работал после окончания СХИ. Встретил Алексея Петровича. Он говорит: «У нас открывается Ленинградский филиал театрального института, иди сейчас же туда! Какой тебе колхоз!». И, фактически, за шкирку притащил туда. На руках у меня не было никаких документов. Чернов сказал комиссии, куда входили режиссер театра Гриншпун, профессора из Ленинграда Макарьев и Кох: «Прослушайте его». Прошел все три тура. Мне сказали, что зачислят, и поинтересовались, где мои документы. Я сказал, что у меня их с собой нет, и что в наличии имеется диплом о высшем образовании.

- И что случилось тогда?

- «О-о, этого быть не может!», - сказала комиссия. Я подумал, что моя мечта осталась при мне. И тогда Алексей Петрович, который за меня очень волновался, сказал директору театра Гурскому: «У него там проблемы с документами. Все студенты, которых взяли, будут получать вместо стипендии зарплату вспомсостава. Ты его зачисляй на эту должность, а с документами он потом уладит». Меня зачислили, но потом я ездил по райкомам партии, договаривался с председателем в Новоусманском районе, чтобы меня отпустили. В результате, это и произошло.

- Никогда не пожалели, что ушли в театр?

- Нет. Понял, что природа меня не обманула. Несмотря на мою скромность, которую мы в театре называем «зажатость в характере», я все же смог ее преодолеть. Сначала было трудно, но вскоре понял – это мое. А если так, то все трудности пришлось преодолеть. Занялся кружком в Политехническом, в институт искусств меня позвали преподавать. И в театре я начал играть с первого курса. Так что мне некогда было рассуждать, правильно сделал, или нет.

- Свою первую роль на сцене Кольцовского театра помните?

- Конечно! И помню, прежде всего потому, что в этом спектакле мне посчастливилось встретиться с народным артистом СССР Сергеем Ивановичем Паповым. До того, как я пришел в театр, ни в одном спектакле его не видел. Репетировали пьесу того же Шаврина, с которым я впервые столкнулся в народном театре, «Семья Плахова». На первой репетиции понял, как мне тяжело будет на сцене с этим актером, настоящей глыбой, играть на равных. Но Папов оказался очень простым и доступным человеком. Он сразу снял все границы между нами, рассказал анекдот, поправил меня только в одной сцене. Этот спектакль уже шел, а меня ввели на роль из-за того, что один из артистов в чем-то провинился. Да и постановку в целом тогда хотели омолодить. Даже играл в этой пьесе на гастролях. Тем и запомнился первый год учебы и работы в театре в качестве артиста вспомсостава. Но тогда нас практически во всех спектаклях занимали.

- Как удавалось учиться и параллельно работать в театре?

- График был напряженный. С 9.00 до 11.00 были лекции. Затем до 14.00 репетиции. Кто не был в них занят, занимались мастерством актера. Затем опять лекции, а вечером спектакль. Не все это выдерживали. Кто-то отчислялся по профнепригодности, другие нарушали рабочий режим. Это не то, что сейчас, когда набирают на курс определенное количество студентов, и вне зависимости ни от чего, с ними пестуются, до конца работают, выпускают. А у нас из 25 человек выпустилось только десять. И лишь пятерых взяли в Кольцовский театр. Сейчас «пятидесятников» осталось только трое: я, Тамара Семенова и Владик Ширченко. Люда Кравцова и Нина Тесменицкая увы, ушли из жизни.


- Сегодня вам хватает того количества ролей, которые вы играете в текущем репертуаре?

- Понимаете в чем дело: с возрастом ролей становится меньше. И не только потому, что ты взрослеешь. Дело еще и в том, что многие авторы в своих произведениях часто избегают персонажей, которым уже совсем «за». Но я в этом плане никакой трагедии для себя не вижу. Считаю, что все это естественно. Мне повезло в профессии. Я сыграл все, что только можно: русскую и зарубежную классику, комедии, трагедии. Даже в политическом театре поучаствовал, исполнив роль Мао Цзэдуна в спектакле «Посеешь ветер». В общем, порядка сотни ролей на моем счету. Поэтому сейчас, особенно после того, как 15 лет назад у меня случился инфаркт, говорю себе: «Если будет возможность что-то играть, то надо, потому что в этом моя жизнь». Я никогда не ходил выпрашивать роли. Но так получалось, что иногда за сезон у меня было пять новых постановок! Творческого голода я не испытывал никогда. Сейчас, когда мне иногда дают новые работы, и на том спасибо. Вполне достаточно. Должно быть соответствие того, что я хочу и что я могу. Когда преподавал сцендвижение и фехтование в нашем институте искусств, то всегда говорил студентам, что кроме таланта для артиста очень важным компонентом его успешной работы является здоровье.

- На вашем пути встречалось много разных режиссеров. С кем было легче и комфортнее работать?

- Если следовать такой формулировке, то с Анатолием Ивановым. Потому как я всегда понимал, чего он хочет от артиста. У него была стабильная школа, определенные требования. А что касается интереса, роста, самоанализа, наблюдения за собой и режиссером – это, конечно, Глеб Дроздов. Он был первым в моей жизни настоящим режиссером, который не просто ставил спектакли, а работал на перспективу.

- Сейчас вы репетируете спектакль «Соло для часов с боем», который ставит Никита Рак. Как идет работа?

- Постановка задумывалась прежде всего для того, чтобы дать возможность выйти на сцену старшему поколению. У нас есть артисты, которые лет десять не участвовали в премьерах и не выходили на сцену. Для артистов старшего поколения искали пьесу, которая была бы не просто формальным действием. В настоящее время принята к постановке эта пьеса словацкого драматурга Заградника. Меня распределили на роль Франтишека Абеля. В театре сразу было решено, чтобы репетиции шли в два состава. Поскольку проект сложный, предложение поддержали. В итоге я работаю в паре с Юрием Лактионовым, Владислав Ширченко с Валерием Блиновым, Павел Говоров с Вячеславом Зайцевым, Тамара Семенова с Еленой Гладышевой. У нас в театре появился очередной режиссер Никита Рак. Он зарекомендовал себя двумя постановками. Человек молодой, перспективный, талантливый. Работать с ним интересно.


- Кроме театра, что вас еще в жизни увлекает?

- Я не буду оригинален – рыбалка. В этом году жена еле-еле уговорила меня в отпуске съездить на десять дней в санаторий. Больше люблю проводить время на даче. Плавание, чистый воздух, охота за поплавком. Я не перебарщиваю в рыбалке, больше трех часов не сижу. Зато особый интерес появляется. Так вот, проведу на даче два дня, а потом хочется домой, в более комфортные условия. В молодости ездил к теще в деревню за 300 км. А пять лет назад сын нашел для меня неподалеку участок на берегу пруда. От воды – 50 метров. Поставили рыбацкий домик, рядом лодка, так что все условия для отдыха. Компьютер дома я принципиально не держу. Мой век в плане технического прогресса прошел. Не чувствую, что мне он необходим. Новостей и по телевидению хватает. А вот внучке купил, пусть занимается. Читаю, в основном, что-то из прошлого: Рождественский, Дементьев, Цветаева. Современная поэзия меня мало увлекает. Не люблю всякие заумности. Даже Бродского мне тяжело читать. Понимаю, что стыдно в этом признаваться, но у каждого свои вкусы.

- За полвека, что вы работаете в театре, продолжаете открывать в нем для себя что-то новое?

- Думаю, что в жизни театра я знаю все. Сейчас меня ничем не удивишь. Ни героическими поступками, которые раньше часто происходили, когда актеры, будучи больными, несмотря ни на что выходили на сцену; ни злобой и негативным отношением, а, порой, предательством, что тоже было. Я вижу это, но теперь стараюсь не акцентировать на этом внимания. В тоже время, театр сплачивает всех, даже недругов, когда есть общая радость – победа после трудной и долгой работе над спектаклем. Если на премьере успех и ты понимаешь, что не зря провел месяцы в работе именно с этим коллективом, тогда все становятся братьями, все обиды уходят на второй план, и о них забываешь. Поэтому лечение от всего негативного, что периодически случается в театре, только в одном – быть в работе. И тогда сама сцена обяжет помогать друг другу. И будет успех. В этом наше главное лекарство.


Объявление

Россия – огромная страна. Здесь имеются бурные реки, высокие горы, густые леса. Существует большое количество мест, где турист может отдохнуть и получить множество впечатлений. Воспользуйтесь ссылкой byvali.ru/russia, Вашему вниманию будет предоставлен сайт для самостоятельного путешествия и отдыха из любой точки мира по необъятной стране Россия.