Культура ВРН

По словам писателя, в этой книге ему хотелось рассказать истории как можно большего количества людей. История спешного переселения жителей старинных сибирских деревень в город выглядит и общечеловеческой, и частной трагедией. На месте родных, давно обжитых мест будет новое искусственное море.

Вы скажете, это что-то сильно напоминает. Да, действительно, об этом четыре десятилетия назад писал Валентин Распутин в «Прощании с Матёрой». Сенчин даже просил у него благословения на свою книгу и получил его.

Богучанскую ГЭС начали строить при социализме, в 90-х бросили, заморозили, плотина осталась недостроенной. В 2005-м ее решили достраивать, а значит, снова перекрывать реку, создавать еще одно огромное водохранилище, - пишет КП. - Сенчин, сибиряк по рождению, узнав об этом, был поражен, потому что после стольких лет жарких споров по поводу всех губительных «побочных эффектов» ГЭС решено было наступить на те же грабли - затопленные леса, погубленные деревни, оторванные от родных мест и переселенные люди, с желаниями которых никто не посчитался. Значит, поднятая Распутиным тема не закрыта.

Издательство: АСТ
страниц: 384
возрастное ограничение: 16+
ISBN: 5170894826


…Игнатия Андреевича Улаева называли в родной деревне Молоточком. Слышалась в этом прозвище насмешка над его прямо страстью вечно всё перестраивать, ремонтировать. Забор подновлял два раза в год — осенью и весной, крыши стаек, дровяника перекрывал бесперечь, настил во дворе при первом намеке на то, что одна плаха затрухлявела или просто не так плотно прилегает к другим, начинал перебирать. Даже ящики для куричьих гнезд и собачью будку не оставлял Молоточек в покое.

Жена, пока жива была, ругалась: «Уймись ты, долбила! В мозгу уже эти гвозди твои!» Соседей тоже раздражал стук и стук с утра до ночи.

Теперь у Игнатия Андреевича молотка не было. Вообще квартира стояла почти пустая — лишь самое необходимое, чтоб поесть, поспать, посидеть перед телевизором.

Хотя привез из деревни много чего. Всю квартиру забил до отказа. Из прихожей расходились узенькие тропинки в комнату, кухню, туалет. А вокруг мешки, коробки, углы разобранной мебели, коврики, половики, даже струганые доски на всякий случай.

Приезжала дочь из Ачинска, попыталась разобрать, распределить; Игнатий Андреевич махнул рукой: «Сам потом».

Больше года прожил так, все собираясь, а потом понес на улицу. Удивился, увидев возле контейнеров целые горы коробок, тряпок, полок, железок. По привычке подбирать нужное стал было в этих горах копаться. Опомнился, отдернул руки, заматерился.

Через пару дней встретил в магазине своего земляка Виктора Плотова, бывшего учителя труда, сказал ему, что выкинул многое из того, что привез, чем там, в деревне, дорожил.

— Да мы тоже избавились, — ответил Виктор скорбно. — Куда тут девать? А давило так, моя аж задыхаться стала.

— Во-во! И я. Спать не мог... К чему мне теперь уж барахло это?..